— Что решил дядя? Вассалитет? Яо и Фей переедут к нам?

— Вероятно. Но…, — Мастер помедлил, подбирая слова, — в данный момент это не единственная проблема. Репутация леди Ву пострадала, и если она хочет продолжить обучение, придется приложить много усилий. Замуж можно выдать и внутри Клана — все всё поймут, это не проблема, но Наследнику придется тяжело. И…, — Луций вздохнул ещё печальнее, — ни одна тень не должна упасть на репутацию второй Наследницы…

— Дядя хочет отослать Фей? — выдохнула я совсем тихо. Мастер промолчал.

Над столом вспыхнул темным густым облаком Вестник. Наставник открыл послание и нахмурившись, схлопнул чары.

— Господа Хэсау задержатся. Возникли проблемы с новой портальной аркой.

— Задержатся? У Люци каждый день на счету, все знают, что чем дольше магическая кома, тем сложнее разбудить. Если менталисты попробовали бы сразу…

— У рода Хэсау проблемы с новой портальной аркой, — резко повторил Мастер. — Портал строят не для развлечений. Грядущий катаклизм может унести сотни жизней. Сотни. Против одной. Ответственность, Вайю. И выбор.

— Я понимаю…

Но катаклизм не скоро, а Люци нужна помощь сейчас. Сейчас!

— Это решение Главы клана Хэсау?

— Верно, — Луций снова вздохнул, — и я уверяю, сир Кастус принял бы точно такое же решение. Мистер Сяо задержится на несколько дней, чтобы присутствовать при первом запуске, так что…

Всё, что было на столе Наставника, взлетело в воздух первым. Свитки, перья, пресс-папье, книги, документы, всё взмыло прямо к потолку и рухнуло обратно, залив черной тушью половину стола.

Ответственность.

Стекла зазвенели следом, но выдержали, вместо этого, вихрь яростно метнулся от стены к стене, порывом зацепило стулья, рухнул стеллаж, а все, тщательно уложенные стопочками, документы расшвыряло по кабинету.

И выбор.

Стекла зазвенели ещё раз, так жалобно, что заломило зубы. А я вдыхала глубоко и размеренно, пытаясь обуздать силу, которая рвалась из-под контроля.

Рано. Пока рано. Сила уже есть, а круга ещё нет, и она требует выхода. Псаковы всплески.

— … всё так не вовремя, — совершенно невозмутимо продолжил Наставник, изучая несколько пятнышек туши на рукаве ханьфу и бардак на своем столе. — Нужно уметь думать о главном, отбросив второстепенное. Поединок — послезавтра. Это сейчас главное, Вайю. Проблемы с Ву и сиром Хэсау нужно отодвинуть в сторону. Думать о переходе на четвертый круг и тренироваться. Вот что следует делать моей ученице, — в голосе Луция звенел металл, и я поняла, что мне больше не скажут ничего и никогда, если я продолжу.

Контроль. Выбор и… ответственность.

— Наставник, — я встала из-за стола и выполнила полный поклон Мастеру. — Прошу разрешить две дополнительных тренировки в дуэльном зале. Мне следует готовиться к поединку.

***

Я — рисовала. В зимнем саду было солнечно — свет падал через большие витражные окна, преломлялся и создавал иллюзию лета, кругом пышно зеленели растения, распускались цветы и даже несколько птичек в клетках, почти под самым сводом потолка, и те расчирикались, в надежде, что их покормят.

Мольберт я поставила на треногу, засучила рукава, и неторопливо водила кистью по рисовой бумаге. Рунолога ко мне на верхний ярус в сад сопроводили слуги сразу после полуденного чая.

Сяо был опасен.

Я наблюдала за ним весь день, как он говорит, как работает с плетениями, как двигается, как держит палочки во время обеда. То чувство, которое не раз и не два сохраняло мою голову целой на плечах, интуиция, предчувствие или осколки старых родовых даров, я не знаю, но просто шептало: «Сяо — опасен». Хотя не должен был. И то, что он принес уже несколько клятв дяде, не успокаивало совершенно.

Поэтому я — рисовала. Чёрные влажные линии ложились на бумагу одна за другой, скупыми штрихами. Ещё одна, две, косой росчерк. Я отступила на шаг, любуясь — художником мне не быть, но тот, кто видел медальон Я-Сина хотя бы раз в своей жизни, узнает рисунок без труда.

— У вас здесь очень… оригинально, — Сяо неторопливо прогуливался, изучая растения, предусмотрительно огибая особо хищные стороной. — И редкие виды…, — он поднял голову вверх, рассматривая птиц в клетках, которые, почуяв внимание, заголосили особенно сильно. — Хотят на волю…