— Ты уверена, что выиграешь, — наконец констатировал он совершенно спокойно.

Я улыбнулась и отсалютовала ему пиалой с чаем.

— Раз ты так уверена, — Ремзи подался вперед, сверкнув совершенно сумасшедшей улыбкой, — давай увеличим ставки.

— Не интересно, — протянула я. — Я могу не снимать с тебя клятву…

— Тогда в круге меня заменят…

— Тогда ты умрешь…, — добавила я совершенно равнодушно. — Никому не нужен телок, который так подставился. Это просто вопрос времени. Когда Хейли отдадут приказ, который придет в противоречие с клятвой… Тебе нечего мне предложить.

Зиккерт скрипнул зубами, но не отступил.

— Гранола. Я уже побеждал. Дважды. Я знаю маршрут, знаю противников, я могу устранить всех… или сделать так, чтобы победил тот, на кого ты укажешь…

— Подставишь сира? — Я склонила голову на бок и рассмеялась. — Иметь такого телохранителя — бесценно…

Смех ещё звенел в воздухе серебристыми искорками, когда Ремзи сорвался с места, перемахнул стол, и свалил меня вниз вместе со стулом. О пол я не ударилась — Зиккерт придержал мою голову ладонью, страхуя. Очень нежно.

Скатерть сползла вместе со всем, что было на столике. Мы валялись на полу ресторации в окружении тарелок, пиал, разлитого чая и кусочков недоеденного пирога. Я снизу — Ремзи сверху.

— И? Что дальше? — поинтересовалась я совершенно спокойно. Глаза у Зиккерта были совершенно замечательными. Изумительный хищный разрез, длинные черные густые ресницы, которые больше подошли бы девочке.

А дальше… Ремзи осторожно наклонил наклонил голову и…

— …поцелуешь, оставлю в такой позе — на коленях, в стазисе до завтрашнего утра. В отдельном алькове, — выдохнула я ему в губы. — М-м-м?

— Бла-а-ау…, — простонал он, скатился с меня в сторону и растянулся рядом на полу.

— Мне было любопытно, что ты планировал делать, учитывая клятву «ни словом, ни делом», — я поднялась, отряхнула и расправила юбки ханьфу. — Оказалось — ничего оригинального.

— Оригинального? — повторил он за мной, как птица-говорун. — Оригинального? Ты хочешь чего-то оригинального? — И заржал, похлопывая ладонью по полу.

— Пришлешь Вестника, — я перешагнула стул и пошла к выходу. — Сегодня. До вечера.

— Увеличим ставки, Блау, — Ремзи оказался на ногах быстрее, чем я сделала ещё шаг, и заступил путь. — Или ты боишься?

— Хорошая попытка, — я ткнула его пальцем в грудь и попыталась сдвинуть, но Зиккерт стоял, как скала.

В воздухе полыхнуло, и ещё один Вестник, на этот раз с темным шлейфом родной силы, покружил вокруг меня, сделав три круга и схлопнулся сам.

Сигнальный. Дядя.

— Отвали, — я шагнула в сторону, но Ремзи снова загородил дорогу. — Чего ты добиваешься? — Мне действительно стало любопытно, чего так жаждет Зиккерт.

Ремзи облизал губы, взгляд вильнул в сторону, но потом плечи расправились, и он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я хочу в клан Блау. Хочу к тебе…

— Ты бесполезен. Зиккерт.

— Ты просто не знаешь, на что я способен…, — Ремзи крепко схватил меня за запястье и дернул на себя… и тут же согнулся от боли.

— Совершенно. Бесполезен. — Я хлопнула его по плечу со всей силы, наблюдая, как он вытирает под носом кровь. Так и должно быть — от хорошей клятвы отдача всегда сильная. И я прекрасно отдаю себе отчёт, на что способен псаков Ремзи.

— Ты пожалеешь, — Зиккерт смотрел исподлобья так, что у меня мурашки побежали по спине. — Ты пожалеешь, — повторил он отчетливо. — Не хочешь иметь верного вассала за спиной — получишь чудовище. — Он криво дернул уголком рта и демонстративно слизал кровь. — Вы все! Все вы — смотрите на меня, как на тварь. Ты ведь тоже считаешь меня тварью? Считаешь?! Мистер Зиккерт, — глумился он, широко раскинув руки и кланяясь, — самая опасная тварь во всем вашем благословенном вшивом городишке…

Шторы алькова опустились за моей спиной, Ремзи продолжал что-то говорить, но я уже не слышала — купола тишины в ресторации выше всяких похвал.

— Ты опоздал, Зи, — я оскалилась, тихо щелкнув зубами. — Это место уже занято…

Сад был невинен. Нетронутая чистота искрящегося на свету серебристого полотна, нежные пушистые шапки белого пуха на низко склонившихся ветвях, и пара капель алого — обрывки лент с праздника на девственно чистом снегу.

У меня внутри всё сжалось, и резко похолодело между лопатками. Война учит чувствовать опасность раньше, чем сможешь объяснить, почему боишься. Плетение «молнии» сорвалось с пальцев быстрее, чем я успела подумать, перекатом уходя с дорожки прямо под раскидистый куст справа. За спиной, ровно на уровне моей головы зашипело — чужие чары попали в дерево — «ловчая сеть» и «стазис» стекали вниз по стволу с потрескиванием и вспышками.