— Мы не идём в Академию, Геб, — я хлопнула его по плечу и покрутилась на носочках, раскинув руки. — Мы идем в Корпус. Поэтому выкини те книжки, что подсунул Луций, они бесполезны.

— Корпус…, — глаза мальчишки вспыхнули фанатичным светом.

— И никогда, — я стащила его со скамьи за ворот, — никогда больше не смей думать, что Блау — слабы. Нападай!

***

Дым вился клубами. Сладковатый, терпкий, я знаю, что сегодня курил дядя вместо обычного табака, и эта маленькая палочка мне не нравилась.

В кабинете царил полумрак, трещали дрова в камине, и одинокий светляк над столом немного разгонял тьму по углам. Я думала, меня буду ругать. Дядя молчал весь день, и когда вызвал в кабинет перед сном, я ожидала очередных нотаций, но… он молчал. Курил и молчал, вот уже мгновений тридцать.

Сначала я чинно сидела в кресле, потом сбросила тапки и забралась на краешек тахты к дяде, потом осмелела, и, прихватив подушку, подлезла под бок, устроившись удобнее — выволочки не будет, можно просто помолчать вместе.

Палочка была десятой по счету. Как только кончалась одна, дядя прикуривал следующую, щелкнув пальцами, от маленького огонька, и молча курил снова.

Всё было плохо. Очень плохо.

Запах этого сладковатого дыма и вязкости, которая оседает на языке, я не любила. Наркотики были легкими и кровь можно почистить чарами… но… дядя никогда не курил при нас ничего кроме табака.

Тяжелая теплая рука упала мне на макушку, и дядя продолжил выдыхать дым, лениво перебирая пальцами мои волосы.

— Я уезжаю в столицу. Утренний портал, — слова камнем упали вниз, нарушив мирную тишину вечера.

Ещё пять мгновений молчания.

— Запомни знак, — дядя щелкает пальцами, и перед нами расцветает сложный символ, полыхающий темной силой. — Сейчас принесешь клятву, — символ растаял в воздухе и дядя поджег следующую курительную палочку, — если придет Вестник с таким знаком, ты бросаешь всё, где бы ты ни была, поднимаешь полную защиту поместья и спускаешься в самое главное Хранилище. На… декаду, — добавил он, подумав.

Я вздрогнула. Самое главное — это нижний уровень, экранированное от всего?

— Что происходит, дядя?

— Это… на самый крайний случай. Я позабочусь, чтобы он не настал…, — теплая рука снова потрепала меня по голове.

— Дядя. Что происходит, — я развернулась и попыталась увидеть его глаза, которые блестели в сумраке. — И я не смогу войти, чтобы открыть, нужна печать…

Дядя кивнул, и, подцепив пальцем из-под ворота цепочку, вытащил кругляш наружу, псакова печать блеснула алым золотом в отсветах камина, и… надел мне на шею. Металл был ещё теплым, почти горячим.

— Дядя…, — больше я не могла сказать ничего, у меня предательски задрожали губы.

— Если я узнаю, а я узнаю, что ты использовала печать Главы не по назначению, Вайю, то…

— То, что? Вернешься и отшлепаешь? — процедила я язвительно, уже взяв себя в руки, нащупав ненавистный кругляш под одеждой. — Непременно использую. Непременно. Чтобы вернулся и наказал…

Подзатыльник был крепким, таким, что в глазах потемнело.

— Только попробуй… Аксель приедет завтра к вечеру…

— Его выпустили из карцера?

— … один из Старших должен присутствовать на поединке. Менталисты выступают наблюдателями. Условия согласованы.

Я кивнула.

— И постарайся во время моего отсутствия вести себя прилично, как и полагается юной сире.

— А Люци… Наставник сказал, что они задерживаются, что есть проблемы с аркой и это приказ Главы Хэсау…

— Луций знает, что нужно делать, — дядя потянулся за следующей палочкой, но в коробке было пусто — кончились, и ему пришлось встать к столу. — Вместо браслетов вторая сторона выбрала артефакт, защищающий от воздействия по силовым точкам, ты не сможешь использовать акупунктуру.

Я кивнула — это было предсказуемо.

— Почему ты решил одеть мне браслеты дядя? — я вытянула вперед тонкие запястья, и металл наручей тускло заблестел в свете огня. — Зачем на самом деле эти наручники?

Дядя промолчал, вернулся на нагретое место, вытянул ноги вперед и снова затянулся курительной палочкой.

— Яо будет жить тут? — я снова переползла под бок к дяде и свернулась клубком. — Если… если я решу вопрос с репутацией Фей… она может остаться у нас? Пожалуйста, дядя…