– Сегодня я нашла и кое-что необычное, - помолчав, продолжила Джейн. Мама сказала, что это окаменелость. Буду коллекционировать окаменелости и хранить их в овечьих черепах.

Она вынула из кармана осколок плоского темного камня. Тим повертел его в руках.

– Я бы не отличил его от сланца.

Джейн фыркнула и, взяв его руку, провела пальцем по сердцевине и по отходящим в стороны жилкам. Только после этого Тим и в самом деле увидел едва уловимый рисунок - скелет листа, который впечатался в камень миллионы и миллионы лет назад.

– Как это люди, которые могут видеть только глазами, способны рассказать о том, что представляет собой та или иная вещь?
– проговорила Джейн.

А потом они спустились вниз - ужинать вместе с родителями. Их столик стоял у окна, так что они могли видеть гавань. Кроме них в столовой за отдельным столом сидел Табб и жевал конфету, ожидая, когда принесут заказанный им суп.

– Кто-то подходил ко мне поиграть. Утром на берегу, - призналась вдруг Джейн.

– Кто?
– спросил Тим.

– Я не знаю, как ее зовут. Искала ракушки и вдруг услышала: "Привет, Джейн". Она протянула мне камень, на котором отпечатался лист.

Тим встрепенулся:

– Неужели ты не спросила, как ее зовут?

Джейн покачала головой:

– Конечно, спросила, но она только засмеялась в ответ. Словно прошелестела. А потом разрешила потрогать лицо и одежду. На ней очень смешная длинная юбка. Несколько раз я пыталась узнать, как ее зовут, но она всякий раз отвечала: "Тсс!" И мы вместе искали ракушки. А потом мама проснулась, и она убежала.

– А почему ты мне не рассказала про нее?
– поинтересовалась миссис Хоггарт.

– Потому что она хотела сохранить это в тайне.

– Но ты ведь сказала, что она ушла, - миссис Хоггарт посмотрела на мужа с тем - таким знакомым - выражением, которое Тим знал очень хорошо.

Джейн не могла видеть выражение лица матери, но зато различала интонации в ее голосе, и негодующе проговорила:

– Она просто спряталась. Так, чтобы ты не увидела ее. А я знала, что девочка где-то рядом, потому что она посвистывала, как птичка, разговаривая со мной.

– Но я ничего не слышала, дорогая моя, - сказала миссис Хоггарт тем особенным приподнятым веселым голосом, с каким она иной раз разговаривала с дочерью.

Девочка поморщилась:

– Пожалуйста, не говори со мной таким тоном. Она не хотела, чтобы ты слышала ее. Только я. Я могу слышать то, чего другие не слышат. Глупая какая! Ты ведь знаешь, что я могу это делать.

– Не груби маме, - мистер Хоггарт очень боялся избаловать девочку, потому что она слепая. И всегда говорил с ней очень твердо.
– Пожалуйста, доедай суп, мы все ждем тебя.

Джейн начала краснеть. Тим нашел ее руку под скатертью и сжал, выражая сочувствие. Он знал, какой одинокой она себя часто чувствует. И как для нее важны те воображаемые люди, с которыми она играет. Но Джейн, видимо, решила, что он, так же как и родители, не верит ей, поэтому сердито вырвала руку и расплакалась.

После того как с ужином было покончено, миссис Хоггарт отвела дочь в постель.

– Малышка явно переутомилась, - сообщила она, когда спустилась в гостиную и присоединилась к мужу и сыну, которые играли в шахматы. Поднялся ветер, я закрыла окна на задвижку. Мне кажется, имеет смысл выяснить, нельзя ли Джейн ужинать пораньше. Когда она садится за стол вместе с нами, ей приходится ложиться спать намного позднее положенного. Так, а теперь... куда же я задевала мое вязание? Помнится, я оставляла корзинку где-то здесь... ну да, я совершенно точно помню: именно тут мы устроились с Джейн, когда вернулись с моря. Куда же она пропала?

Ни Тим, ни отец не отвечали на этот поток слов, поскольку давно привыкли к тому, что миссис Хоггарт часто разговаривает вслух сама с собой.

– Ах, вот она где! Под кушеткой. Но я туда ее не ставила. Интересно, кто брал мою корзинку?

На этот раз отозвался Тим:

– Мистер Табб, наверное. Он сидел на этом месте перед ужином. И оставил после себя массу конфетных оберток. Джейн их собрала, разгладила и положила в свой череп, - он засмеялся.
– Джейн сказала, что придумала прозвище для Табба - Фантик. Неплохо, да?

Мать нахмурилась, прижала палец к губам:

– Тише, дорогой. Он тут рядом, за проходом... в баре.

Хоггарт поднялся с кресла:

– Схожу-ка наверх и пожелаю Джейн спокойной ночи. Я на минутку, Тим. И сразу вернусь.

– Не стоит, милый. Она уже, скорее всего, заснула, - подняла голову миссис Хоггарт. Но еще до того, как она успела закончить фразу, муж уже начал подниматься по ступенькам.

– Ему неловко, что он так строго осадил ее за ужином, - вслух подумал Тим.