Они замолчали. Кристиан задумчиво крутил в руках бокал с вином, наблюдая за отблесками огня. Морин не сводила взгляда с камина, медленно потягивая красный напиток.

— Ну что же, — первым нарушил молчание Кристиан. — Спасибо. За все. Мне пора. Береги себя.

Он встал, склонился над сестрой и поцеловал ее в щеку.

— И ты… береги себя, — эхом отозвалась Морин, возвращая ему поцелуй.

Кьяра снова бежала. По длинному прямому коридору. Она металась от двери к двери, дергала за ручки. Но они не поддавались.

А ее догоняли.

Она слышала тяжелое дыхание за своей спиной, но сколько не оборачивалась никого не видела. Лишь только тьма, что клубилась по углам коридора, казалось оживала. Она выпускала свои призрачные щупальца и тянулась к ней. Все ближе и ближе… быстрее и быстрее…

И Кьяра снова бежала.

Слышала, как звенят шпоры на сапогах тех, кто ее догонят. Топот множества ног.

Кровь шумела в ушах. сердце выпрыгивало из груди от быстрого бега. Колени дрожали, и каждый следующий шаг давался с неимоверным трудом.

— Вот ты и попалась, птичка, — ведьма появилась из неоткуда.

Она словно соткалась из тьмы и воздуха на ее, Кьяры, пути. Стояла перед ней, протягивая к ее лицу длинные скрюченные пальцы, увенчанные кривыми когтями, и шипела, словно рассерженная кошка.

— Ты попалась… попалась… попалась… — эхо подхватило последнее слово ведьмы и унесло его вперед.

Кьяра развернулась, чтобы убежать, но замерла на месте. За ее спиной находилась пропасть. Черная, непроглядная пропасть. И оттуда к ней тянулись руки. Множество рук.

И лица выступали из тьмы. Измученные лица. Открытые в немом крике рты. Распахнутые от ужаса глаза.

— Ты… — кричали они. — Ты во всем виновата… ты…

А сзади наступала ведьма.

— Ты предала меня, птичка, — шипела она. — Ты предала меня.

— Нет, — замотала головой Кьяра. — Нет… нет… Нет!!!

Она попыталась обойти ведьму, но та перегородила собой весь проход. Стояла напротив и протягивала к Кьяре свои скрюченные пальцы, словно желала выцарапать глаза.

— Из-за тебя… огонь!!! — в глазах ведьмы вдруг полыхнуло пламя. Яркое, оранжевое пламя.

Оно не помещалась в глазница и отчаянно вырывалось наружу. Ведьма закричала. Огонь охватил всю ее фигуры, трещали волосы, кожа лопалась от жара.

Кьяра закрыла лицо руками. Она чувствовала на своей коже жар. Дышать становилось все тяжелее. Еще немного и огонь доберется и до нее. Спасения нет.

Разве что.

Кьяра оглянулась. Яма позади нее никуда не делась. Как и те, кто населял ее. Они кричали, тянули к ней свои руки. Звали.

Надо решиться. Собрать всю волю в кулак и прыгнуть. Или шагнуть в огонь.

Что выбрать? Как спастись?

— Кьяра! — кто-то звал ее. Голос… такой тихий, но он едва смог пробиться сквозь шум разгорающегося пламени. Становился все сильнее, громче. Перекрывал даже визги тех, в яме…

И Кьяра замерла, оглядываясь. Она прислушалась.

— Кьяра! — голос становился все громче, ближе…

— Кьяра!!! — наконец она увидела ее.

Девушка без лица. В длинном делом одеянии. Ее волосы развевались за спиной, но Кьяра не могла рассмотреть какого они цвета.

— Ты виновна в моей смерти, — произнесла эта, без лица. — Ты знала. Ты все знала, но никому не сказала. Не остановила. Не помогла. И теперь я вынуждена вечно скитаться…

— Кто ты? — одними губами прошептала Кьяра. — Кто…

— Я та, что рассталась с жизнью по твоей вине. Я была молода. У меня все было впереди. Но ты… ты промолчала и они… они отравили меня… убили…

Девушка подняла руку. На ее ладони лежал небольшой пузырек из сиреневого стекла. Красная, похожая на кровь, жидкость вытекала из горлышка на тонкие белые пальцы… разъедала их, до кости… а затем и кости осыпались пеплом.

— Нет!!! — она подскочила на кровати. Сердце колотилось, воздуха в легких не хватало.

— Кьяра!! — резкий окрик заставил снова закричать. Лицо, склонившегося над ней человека было спрятано под маской тьмы.

— Нет!!! — Кьяра вытянула вперед руки, стремясь разогнать наваждение, но наткнулась на живое тепло человеческого тела и… закричала.

Отшатнулась и, не удержавшись, упала с кровати.

— Нет, нет, нет, — мотала она головой, отползая подальше. Стараясь спрятаться, отстраниться от этого ожившего кошмара.

— Кьяра! — но он не собирался истаивать в ночной мгле, как обычные кошмары.