Миранда зажмурилась и в очередной раз подавила желание пуститься наутек. Огромный, как скала мужчина надвигался на нее. Само его присутствие, его слова и поведение не оставляли для нее никакой лазейки. Она попалась. И теперь… лишь два пути.

Все отрицать и попытаться давить на жалость.

Или признаться и… будь что будет.

Миранда раздумывала недолго, но этого времени хватило шессу Лорне, чтобы приблизиться к ней вплотную. Он уперся ладонью одной руки в дверь немного выше ее головы, второй же приподнял лицо шииссы за подбородок.

— Итак, скажите мне что-нибудь, прелестная шиисса.

— Что вы хотите от меня услышать? — прошептала Миранда и неосознанно облизнула пересохшие губы. Она не смотрела на шесса и не видела какой эффект произвел на него этот незначительный по ее мнению жест.

— Хоть что-нибудь. Я жду, — Ашер склонился почти к самому ее лицу. Его дыхание опалило кожу на скулах, и Миранда вдруг почувствовала, как ей стало не хватать воздуха.

Только вот… не от страха сердце ее забилось пойманной в силки птицей.

— Я… не понимаю… — она была не в силах отвести взгляда. Замерла, боясь даже дышать.

Желание разгоралось в крови, накатывало волна за волной и ноги подкосились, а во рту пересохло. Миранда заворожено смотрела, как шесс Лорне склоняется над ней. Его лицо все ближе и ближе.

«Бежать!» — мелькнула мысль и тут же растворилась в ощущениях.

Его губы были теплыми и твердыми, а поцелуй собственническим. Именно так. Ашер словно клеймил ее, доказывал всем и особенно ей самой, что имеет на нее все права. Сопротивляться сил не осталось, да и не хотелось уже. Забылись все правила, растворились в нарастающем желании мысли… Миранда перестала принадлежать себе, не отдавала отчета в том, что делает.

Тонкая ткань пеньюара скользнула по плечам и белой пеной кружев упала на пол. Следом отправилась ночная рубашка.

Кожа покрылась мурашками, но совершенно не от холода. От желания. Пагубного, разрушительного, сметающего все на своем пути. И не было больше сожаления, все барьеры слетели в один миг. Миранда не задумывалась больше о том, что подобная связь непозволительна, постыдна… Она вообще ни о чем не думала…

Разве что…

О мужских руках на своей коже…

О его губах, оставляющих влажные дорожки на шее и груди…

О том наслаждении, что дарили эти запретные прикосновения.

Шелк простыней под ее спиной и тихий стон. Всхлип.

— Пожалуйста… — ее мольба.

Он проник в нее резко, одним движением. Выгнувшись дугой, Миранда застонала. Закрыла глаза, наслаждаясь… каждым движением… каждым толчком…

Так сладко. Так постыдно… так грешно…

— Вам стоит покинуть дворец наместника, — Ашер рассматривал любовницу. Они лежали на ее кровати, среди смятых простыней.

Миранда пыталась закутаться в простыню, но он ей не позволил и теперь наслаждался видом ее обнаженного тела, гладкой, слегка порозовевшей кожей, острых холмиков грудей, разметавшихся по подушкам темными волос. Она была красива. Совершенна. И порочна.

Хотя и сама не сознавала этого.

— Вы поможете мне? — шиисса Шанталь открыла глаза и с мольбой посмотрела на любовника.

— Не уверен, что это в моей власти, шиисса, — грустно усмехнулся Ашер. — Кристиан горит желанием найти и наказать того, кто покушался на его жену. И я не собираюсь становиться у него на пути.

— Но… — она растерялась, приподнялась на локте, чтобы лучше видеть лицо любовника, — но… так не честно!

— Не честно? — Ашер подался вперед и теперь почти нависал над ней. — Вы едва не отравили графиню ШиДорван! Это честно? Зачем вы вообще это сделали?

— Она отняла у меня все! — выкрикнула Миранда.

— Что она отняла у вас? Кристиана? Так он никогда не принадлежал вам, моя дорогая. И не мне говорить об этом. Ваши отношения с ним закончились задолго до того, как эта девчонка появилась в Дорване.

— Вы не понимаете! — Миранда подскочила на кровати, решительно сдернула одну из простыней и завернулась в нее. — Этот дворец… он… он был моим домом!! Моим!! А тут появилась какая-то бывшая фрейлина и в результате я стала не нужна!! Это несправедливо!

— Вы себя слышите? — Ашер тоже поднялся. Отыскал среди груды вещей собственные штаны и натянул их на себя. — Вы никогда не были здесь хозяйкой. Никогда! Лишь временно исполняли эти обязанности. Не она, так другая бы стала графиней и что тогда? Вы всех травить будете?