Шрифт:
Приехали Алмаз с Фуксом.
Оба сияли, и начали было поздравлять Бабку. Но та остановила.
– Не до поздравлений мне.
– Что случилось?
– Ванессу убили.
Начальство удивилось.
– Какую Ванессу.
– Ванессу Витольдовну Мазур... Я хочу похоронить её с почестями.
– Погоди, - вступил Фукс, - она в розыске. Какие почести...
– Это она у вас в розыске. А на самом деле, именно она всё это, - Бабка обвела пальцем палаточный городок, - и организовала. Два года работала над восстанием. Я хочу, Алмаз, похоронить её со всеми почестями, как героя.
Алмаз посмотрел внимательно на Фукса.
– Саша, ты у себя укрывал человека, которого объявили преступником?
– Да. Я просто знаю немного больше, чем ты.
Алмаз сердито засопел.
– Конспираторы хреновы. Могли бы и поставить в известность.
Повернулся к Бабке.
– Ты знаешь, Мила, народ может не понять...
– А ты скажешь, что она работала по твоему заданию.
– Да. Это правильно... Чёрт... Вот, кто бы мог подумать...
Фукс спросил.
– Тут все доноры.
– Нет. Ещё в школе, особо тяжёлые.
– Ты знаешь... Мы тут Авраама привезли. Мужик умолял. На коленях стоял. Где-то здесь его Полинка. Если, конечно, жива.
– Как её кличут?
– Полиной и кличут. Архипова она.
Бабка снова полезла на броневик. Выстрелила в воздух. Закричала звонко.
– Есть тут Полина?! Полина Архипова!
– Её в школу увезли, - крикнул кто-то.
– Поехали в школу, я заодно проверю - как там.
Бабка уехала.
Скорый потрогал Короткого за плечо.
– Аркаша, надо Ванессу занести в дом.
Тот непонимающе поднял глаза.
– Аркаша, Ванессу в новый дом Беды надо занести. Чего она на улице-то...
Короткий как лунатик вылез из пепелаца. Отвёл руками кинувшихся на помощь Шило и Беду.
– Я сам...
И понёс свой скорбный груз в жильё.
Положил покойницу на новую кровать. Шило уже озаботился двухспальной. Что делать дальше, никто не понимал. Пашка вдруг вспомнил о отце Ефреме.
– Шило, брат, сходи к столярам, пусть гроб сделают. Только длину замерь. Хорошо?
– Сделаю, Скорый. А ты куда?
– В церковь.
И он подался со своими нерадостными вопросами к храмовнику.
На душе было гадко.
Нет, он конечно предполагал, что будут потери. Он даже предполагал, что будут большие потери. Но не так же нелепо! Чёрт возьми!... И не Мазур же... Ну, он сам. Ну, Короткий. Ну, кто-то из подполья... Но только не эта женщина.
В церкви был народ.
Отец Ефрем беседовал с двумя девицами. Ещё несколько дам стояли перед амвоном и молились на иконостас.
Пашка подошёл, извинился.
– Святой отец, у меня к вам два дела.
– Да. Я вас слушаю.
– Мы грохнули ферму, к такой-то матери. Вывезли всех доноров оттуда. Где-то около семисот человек. Мне кажется им нужны слова утешения.
Отец Ефрем приосанился.
– Где страждущие?
– Они в ограде дома Векселя. Знаете, где это?
– Да знаю. Я сейчас подойду.
– И ещё... У нас женщину убили при освобождении...
– Бабку!
– Ахнул Ефрем.
– Нет, нет. Бабка жива и здорова. Убили Ванессу Витольдовну Мазур. Женщину, которая организовала всю эту операцию по освобождению.
– Погодите, сын мой. Но ведь... Ведь Мазур Ванесса... Она же преступница. Она же в розыске.
– Весь этот розыск - фикция. Ей надо было как-то укорениться на ферме. Стать там своей. Вот и...
– Я понял. Это выходит... Эта женщина - герой?
– Да, святой отец. Надо как-то организовать похороны по православному обычаю.
– Подождите секунду.
Поп извинился перед паствой, выпроводил женщин из церкви, закрыл её на амбарный замок и, почти бегом, помчался на улицу Энтузиастов, к горелому дому Векселя.
Скорого встретила Бабка.
– Паша, тут есть человек пятьдесят, я не считала, из Заозёрного. Человек тридцать из Комаровки. Все ходячие. Человек десять из Акана. Четверо из Голицыно. Надо их сегодня отвезти... Двое из Воскресенок.