Владимир Иванович нажал кнопку и попросил в микрофон:

— Ольга Филипповна, пригласите экспертов для вскрытия чемодана.

Арестованный заискивающе посмотрел в глаза майору Платонову:

— Скажите, мне жизнь сохранят?

— Сохранят, если вы будете откровенны даже в мелочах.

Резидент оживился:

— Я для СССР ничего плохого еще не успел сделать.

— А проект дороги типа «Радуга»?

В кабинет вошли три женщины и мужчина в белых халатах. На руках у них были тонкие резиновые перчатки. Попросили у Гарновского ключи. Мужчина поставил на стол чемодан. Щелкнули замки. Эксперты подняли крышку.

Гарновский, привстав, взглянул в чемодан и вскрикнул. Затем тупо уставился на него. Ровными рядами там лежали старые учебники и кусок штукатурки, на котором было написано красным фломастером: «Смерть тебе, предатель Родины».

— Под-ме-нили, — едва вышептал Гарновский.

Эксперты безучастно смотрели на пачки потрепанных учебников. Молчали и потирали руки. Хрустели прозрачные резиновые перчатки. Владимир Иванович через боковую дверь вышел из кабинета. Дверь полностью не закрыл и слышно было, как он кому-то приказал:

— Вызовите сюда лейтенанта Дмитриева. Спит? Все равно разбудите и немедленно сюда. — Снова зашел в кабинет.

— Как себя чувствуете, Гарновский?

— Покорнейше благодарю, мне лучше.

— Оставьте здесь пальто, шляпу, трость. Вас проводят.

— В тюрьму?

— Нет. Учитывая вашу просьбу, мы поместим вас в другом месте со всеми удобствами, но при охране.

Гарновский встал и, кивая головой, словно деревянная кукла, стал рассыпаться в любезностях.

Когда кабинет опустел, Платонов набрал номер телефона милиции:

— Оперативную группу Морозова срочно в особняк экспедиции. Всех доставить сюда. — Платонов посмотрел на старые книги, на кусок штукатурки и обратился к лейтенанту, сидящему за пишущей машинкой:

— Сработали ребята отлично, а Дмитриеву за ротозейство отпуска не видать как своих ушей. Сообщать ребятам о том, что мы использовали их как источник информации о Гарновском, конечно, не надо, а вот поругать их и Дмитриева стоит.

Лейтенант улыбнулся, потому что знал — Борис Дмитриев еще вчера получил новое задание и на днях исчезнет на полгода. И сам генерал, начальник контрразведки, пожелал ему вернуться назад целым и невредимым.

Майор Платонов закрыл чемодан с учебниками и по переговорному устройству сказал:

— Вячеслав Валентинович, зайди ко мне. — Не успел Колесников войти, как Владимир Иванович приказал: — Надевай пальто, шляпу, бери в руки трость и садись в кресло, сейчас их привезут.

Колесников облачился в одежду Гарновского. Сел, выпрямил в сторону ногу. Платонов обошел его вокруг.

В приемной громко хлопнула входная дверь и послышался шум:

— Извините за пардон, я здесь ни при чем. У них я оказался случайно. Я их всех в глаза не знаю. Отпустите меня немедленно, я неприкосновенная личность, я работник торговли.

Распахнулась дверь, и солдаты завели испуганного работника торговли, Шурку Подметкина.

Подскочил Платонов:

— А меня, Шурка, тоже не знаешь?

— Извините покорнейше за пардон, я вас, Владимир Иванович, первый раз вижу.

Военные засмеялись. И «неприкосновенное лицо» Шурка Подметкин, поняв свой промах, сник.

Таню завел седой офицер и предложил ей стул. Петька с Тимкой, волоча за ручку чемодан Гарновского, зашли сами. Увидели майора Платонова и опешили.

Вместо приветствия Владимир Иванович хлопнул негромко ладонью по столу:

— Вы зачем стащили чемодан у этого человека? — Он показал в сторону кресла.

Черные Петькины глаза вспыхнули ненавистью:

— Он предатель.

— У вас нет доказательств, молодые люди, — раздалось с кресла.

Таня сказала коротко:

— Есть.

Майор Платонов почему-то улыбнулся:

— Товарищ Гарновский, вы свободны, можете идти.

Гарновский встал и, не поворачивая лица к ребятам, прошагал, стуча тростью вдоль кабинета, и вышел в полуоткрытую боковую дверь.

Таня вскочила:

— Владимир Иванович, не отпускайте его, он, честное слово, шпион.

— Разберемся, Танюша.

— А я и сам не пойду, — заявил вдруг Гарновский и вернулся из коридора. Сбросил перчатки и пальто…

— Колесников!

— Эх, вы, следопыты, — сказал он теперь своим голосом. Потрепал Тимку по голове.

Петька от досады закусил губу:

— Надо же! Обвели как второгодников из вспомогательной школы.

Шурка вдруг вышел вперед и ляпнул:

— У господина Гарновского, извините за пардон, пузо напитанное, как у нормального буржуя, а у вас подтянуто, как миль, пардон, у голодного волка.