А может, не тот? Петька, ощупывая пальцами холодное железо, стал искать фирменное клеймо. Нашел. По верхней грани ствола, от прицельной рамки до мушки, четко читались слова: «Бюри, Бюри, Бюри, Бюри». Сомнений не было, револьвер принадлежал Ельникову Петру Андреевичу.

Петька положил мешок на место и закрыл дверь. Поеживаясь от холода, забрался на сено. Посмотрел, хорошо ли закрыта Таня, и залез под шубу. Согреваясь и постукивая зубами, подумал: «У Жухова должны быть сообщники. Ведь по рации он с кем-то переговаривается. Но кто Колесников, Бурмаков, Иван Иванович. Додоев? И куда ему понадобилось ехать завтра? Наверно, он сам кому-нибудь сообщник…» Петька согрелся и незаметно заснул.

Токио. Авдееву

— Кукареку!

Петька открыл глаза, ошарашено посмотрел на Таню. Крик повторился.

— Таня, мне показалось…

— Я тоже слышала.

— Ку-ка-реку-у-у! — почти по слогам пропел Жухов.

Ребята удивилась, как здорово он подражает птице.

— Петька, мы все проспали!

— Я следил.

В сарай зашел Жухов и запричитал голосом доброй бабушки:

— Дети, в школу собирайтесь, петушок давно про пел, Таня шубу надевай, потому как холодно. Петька курточку надень, на дворе осенний день, — и засмеялся.

«Надо же, как притворяется. Шпион высшего класса», — подумал Петька.

Из распадков к реке полз туман. Листья деревьев и трава были мокрыми. Куковала кукушка. Но как-то отрывисто, с придыханием.

«Наверное, перед отлетом, — решил Петька и подумал, — надо кого-нибудь спросить, где зимуют кукушки».

Подошли к костру. Аппетитно шипела рыба, пыхтел старый чайник. Краснела пунцовая горка брусники на холодном листе бадана.

— Напитывайтесь, ребятки, на полную катушку, обедать придется поздно. Я сейчас уеду, а вернусь часа в три, пищу привезу.

— Жухов, надо план карьеров делать.

— Когда вы спали, я шагами все промерил и наметил. Видите, засечки на деревьях.

— А ты нам ружье оставишь?

— Глухарика хочу подстрелить, я вам ракетницу оставлю. — Он посмотрел на реку, на огонь и попросил. — Если кто здесь появится, никому не говорите, в какую сторону я поплыл.

— Не скажем.

— Тогда, ребятки, я отчаливаю.

Из лодки Жухов помахал рукой и улыбнулся, как-то виновато, словно прощался навсегда.

Четыре дня Петька с Таней напрасно сидели у берега. Ночами жгли на уступе сигнальный костер, прислушивались к звукам дикой тайги. Василий Жухов не появился.

Питались ягодой, варили перезревшие корни — луковицы саранок, консервной банкой ловили в заводи рыбок-малявок. В последнюю ночь, когда нечем было зажечь костер, услышали в темноте звук мотора. От обиды Таня с Петькой не пошли к берегу, не стали кричать. Но и прибывший, как будто специально, старался не шуметь. Вылез из лодки и крадучись пошел к сараю.

— Нас напугать Жухов хочет, пошутить ему захотелось, — сказала Таня.

— Я ему пошучу, — ответил Петька. В темноте он отскреб моховую кочку: — Сейчас на спину брошу, пусть покричит. — Петька встал за куст, приготовился кинуть горсть сырого моха.

— Ложись! — шепнула Таня, — не Жухов это.

Петька и сам понял, что они ошиблись. К сараю шагал здоровенный мужчина. Голова на бычьей шее выпячена вперед, как будто ночной гость приготовился бодаться. Неизвестный в сарай заходить не стал. Спрятался за кусты и бросил в открытую дверь камень. Ворочал головой, слушал. Потом обошел сарай вокруг и только тогда шагнул в темноту. В поднятой руке, как показалось Петьке, он держал нож.

— Таня, это бандит. Его, наверно, Жухов навел на нас.

— А может, его геологи послали?

— Тогда бы он не крался, а позвал.

Петька с Таней просидели в кустах до полного восхода луны. Человек наружу не выходил. Прячась за камни, Петька с ракетницей наготове пробрался к задней стенке сарая, приник ухом к щели. Человек спал, потому что слышалось храпение. Дверь он не закрыл, и Петька подумал: может, он честный человек и просто заехал сюда ночевать.

Решили проверить лодку. Петька побежал к берегу, а Таня, зажав нож в руке, следила за дверью. Лунный квадрат двери падал на сено, были видны ноги незнакомца. На сапогах поблескивали стертые подковки и медные гвозди. Ноги не шевелились. Вернулся запыхавшийся Петька:

— В лодке ничего особенного нет.

— Может, он из другой геологопартии?

— А если нет? Его же не разбудишь, не спросишь, дяденька, ты случайно не шпион?

— А что, Петька, делать?

— Уходить надо. Пойдем вдоль берега. И рано или поздно придем к Кочерге Дьявола, к стойбищу. А если он на лодке поплывет — попросимся. Скажем, что вчера еще ушли отсюда.

— А питаться чем будем. У нас спичек и то нет.

Петька признался:

— У него в багажнике сухари, полкуля. Я взял штук пятнадцать, спрятал возле скалы.