— А то с такой мелкой маркировкой камеральщики запутаются, с какого маршрута взят камень, песок или щебень.

— А почему буквы не по алфавиту? И цифры не по порядку?

— Обожди малость, сейчас заколотим последний зеленый и узнаешь почему.

В ящик Иван Иванович положил кусок лазурита, какой-то красно-белый камень и опустил туда шесть полотняных мешочков с песком. Прикрыл мешочки плоским, похожим на блестящую черную камбалу, камнем. Заколачивал ящик Петька, а Иван Иванович поставил на него знак Т-46. Ящики оттащили под навес и поставили по порядку. Буквы сложились в слова: «Алоянский маршрут».

— А цифры, Петенька, обозначают километры, с которых взяты пробы.

Взялись упаковывать ящики желтого цвета. Большим молотком Петька с одного раза вгонял блестящие гвозди, заколачивая образцы розового кварца, взятые геологами еще весной с безымянного перевала. Загрузили ящик с пробами грунта из шурфов Волчьего острова номер пять.

— Почему пять? — спросил Петька.

— Здесь по правому рукаву восемь островов, и все называются Волчьи, а чтоб не спутать, мы их нумеруем.

«Почему же у Самоволина без номеров?» — подумал Петька, заколачивая последний ящик.

Прибежала Таня.

— Иван Иванович, подпись вашу копировать на кальку или вы новую поставите?

— Сейчас, Танюша, приду, распишусь.

В избе Петька посмотрел на кальку и удивился. Паутинками переплелись линии: тонкие, прерывистые, жирные. Кружочки, треугольники, цифры. В правом углу чертежа четкий штамп и надпись: «Алоянский маршрут». Иван Иванович придирчиво посмотрел копию, не пропущено ли чего:

— Молодец, Танюша, ошибок нет, можно подписать. — Он обмакнул ручку, понес ее к штампу, и тут черная капля туши скатилась в самый центр чертежа, закрыв собой мелкие цифры и крохотные треугольники.

Иван Иванович оцепенел. Пропала карта! Не растерялась только Таня. Она подскочила к столу и слизнула кляксу языком. Сплюнула тушь на пол:

— Петька, ты!

Лизнул Петька и отскочил, уступая место Ивану Ивановичу. Следов от кляксы не осталось. Иван Иванович посмотрел на чистое место: ух, даже не верится! Умакнув перо и обнеся ручку вокруг чертежа, поставил свою роспись — Букырин. С полки он достал желтую латунную банку, похожую на укороченную гильзу от пушки, положил туда кальку и плотно завинтил крышку.

С улицы донеслось лошадиное ржание. Таня и парторг вышли встретить геологов. Оставшись, наконец, один, Петька решил спрятать документы Самоволина. Он думал закопать их здесь же возле печки, а чтоб Линда не учуяла, присыпать золой. Вытащил мешок из-под нар, вынул картонную папку и, прислушиваясь, не идет ли кто, развязал тесемки. И опешил… Документов в папке не было. Вместо них лежал пучок травы и камень для тяжести.

Послышался разговор, Петька засунул все в вещевой мешок и пинком закинул его под нары. Пришел Рыжий. Он стремительно прошел к нарам, посмотрел на барометр.

— Давление в норме, погода устойчивая. — Повернулся на одной ноге к Петьке: — Тебя на кухню зовут, помогать.

— Сейчас пуговицу пришью и приду.

Таня орудовала под навесом возле печки. Петька стал ей помогать и шепотом сообщил о пропаже.

— Ты же вечером проверял.

— Я папку-то не развязывал.

— Может, Жухов?

— Знает только тот, кто взял. Надо сейчас наблюдать. Он обязательно положит обратно, иначе бы он не стал совать туда траву и камень.

Петька ушел в штаб и сложил все в папку так же, как сделал неизвестный. Вернулся он веселым. Кивнул Тане — наблюдай! — и побежал к сараю помогать геологам грузиться. Помешивая в кастрюлях деревянной ложкой, Таня внимательно следила за штабом. Но никто из прибывших туда не заходил.

Геологи обедали и не слышали, как из-за деревьев вышел милиционер. Ствол нагана он упер в спину Рыжему:

— Не шевелись, пристрелю!

Челпанов замер. Из кустов выскочил второй милиционер и надел ему наручники. Рыжего подняли, отвели в сторону и обыскали. Под старой подкладкой пиджака нашли пришитые карманные часы. Все удивились — часы Василия Жухова.

— Где взял?— спросил старик милиционер.

— Нашел.

Со стороны палаток подошла к костру женщина в милицейской форме, с большим крапивным мешком в руках.

— Товарищи, я буду показывать вещи, а вы отвечайте, кому они принадлежали. Она вынула белоснежный шерстяной свитер.

— Мой свитерочек, — сказал Колесников, — мама в прошлом году прислала.

— А ты, Челпанов, где его приобрел?

— Стибрил! — И Рыжий прищурился.

Все вещи были узнаны. И каждый раз Челпанов, бесстыдно мигая, повторял: стибрил, стибрил, стибрил.

— А медвежонка куда дел?

— Мяса захотел и схавал.

Петька подскочил на месте. Женщина покосилась на него: