Был четверг — день, когда обязательно проходили заседания Политбюро. Я с утра решил заскочить на дачу, чтобы познакомить Константина Устиновича с поступившими за минувшие сутки документами. Как всегда, по привычке, начинаю подход от охранников. Захожу к ним в комнату и беседую с Володей Маркиным.

— Как дед?

— Знаешь, что-то не пойму… — отвечает мне Володя.

— Сегодня Политбюро. Поедет или нет?

— Думаю, нет… Он себя очень неважно чувствует.

— С Чазовым только что встречался, — делюсь информацией я. — Говорит, все нормально…

— Иди сам, — говорит Володя.

С папкой под мышкой приближаюсь к кабинету. Черненко сидит за столом. Это он и одновременно — не он! Вид невменяемого человека! Самое интересное — он смотрит в мою сторону, но каким-то совершенно отсутствующим взглядом. Я начинаю привычный доклад… Реакция странная — вроде он все понимает, но ничего не говорит… Что делать? Выговариваюсь до конца. Реакция нулевая!

— Тут, Константин Устинович, вам две записочки отправлены. Надо бы подписать…

Черненко вполне осмысленно берет в руку фломастер и… совершенно не соразмеряя движения размашисто чертит хаотично-ломаные линии. Видимо, это надо воспринимать как подписи…

Прощаюсь, выхожу из кабинета, не получив никаких указаний и ответа на вопрос: едет он на заседание или не едет? Похоже, не едет…

Чуть позже до меня доходит, что виной всему — лекарства. Те самые транквилизаторы, без которых он не мог уснуть, а потом не смог вовремя проснуться. Я ж говорил со спящим человеком! С сомнамбулой… Вот и Володя Маркин не мог взять в толк, что происходит с шефом… А другой Володя — Медведев — охранник Брежнева, пытался привести в чувство своего подопечного…

И все же старики не могли жить друг без друга — им нужен был совет. Как-то в квартиру Черненко позвонил Брежнев. Звонил, видимо, из машины, так как в этот день был на охоте и еще в Москву не возвращался.

— Слушай, Костя, у меня предстоит разговор с Мазуровым. Об отставке… Как лучше — пригласить к себе или..?

Брежнева беспокоило, что Мазуров — человек немолодой, но еще энергичный, вдруг откажется уходить. Это могло повлечь некоторые сложности.

— Ты побеседуй с Кириллом Трофимовичем с глазу на глаз. Чтоб об этом никто не знал. Вроде он сам пришел к этому выводу… Лучше, если прямо перед пленумом? А-а?..

Все прошло гладко. Мазуров на этом пленуме попросил освободить его от работы.

Подобный уход «по совету» в АППАРАТЕ весьма поощрялся. Он подразумевал дальнейшую, весьма не пыльную, работу.

Например, чрезвычайным и полномочным послом за рубежом или в инспекционной группе Министерства обороны, полной всяческих благ, льгот и привилегий…

А в 1978 году, когда старики еще не были стариками, я однажды и весьма неожиданно для себя, оказался «зажатым» одновременно меж трех генеральных секретарей партии — реального Брежнева, будущего Черненко и совсем отдаленного Горбачева. Если бы я тогда — в течение сравнительно небольшого отрезка времени — оказался чуть менее расторопным, все сложилось бы по-иному в «до ме Облонских»…

Накануне пленумов приходилось засиживаться в общем отделе допоздна. Много не решенных «пустячков». Звонок от шефа.

— Слушаю, Константин Устинович…

— Виктор, ты сможешь быстро найти Горбачева? Леонид Ильич ждет. Я должен идти с ним и представлять…

— Постараюсь…

Из сказанного мне понятно — Горбачева со Ставрополья, наверное, хотят утвердить секретарем ЦК, взамен недавно умершего Кулакова. Видимо, решение пришло неожиданно и Черненко получил приказ «представить» претендента «пред светлые очи».

Где его искать? Обычно секретари останавливались в гостинице, что на Арбате в Плотниковом переулке. Звоню туда:

— Горбачева Михаила Сергеевича можно попросить к телефону?

— В город вышел, — отвечает дежурный. — Куда пошел, не сказал…

— Пусть сразу звонит, как появится, — говорю я в трубку. — Черненко или мне…

Проходит 15 или 20 минут. Взрывается в очередной раз телефон шефа:

— Ты нашел Горбачева? — голос Черненко сочится недовольством.

— В гостинице нет. Ищу…

— Плохо ищешь…

Снова звоню в гостиницу. Горбачев не появлялся. Обзваниваю несколько отделов ЦК: сельскохозяйственный, организационный, пропаганды…

— Нет.

— Не был…

— Не появлялся!

Звоню Черненко.

— Нет его нигде, Константин Устинович…

В ответ слышу раздраженное ворчание:

— Зайди!

Захожу. Сидит туча-тучей.

— Где твой Горбачев?

— К сожалению, Константин Устинович, не могу яайти…

— Все проверил? У тебя больше нет каналов?.. Так! Если за 30 минут не найдешь, то… то у нас есть и другие кандидатуры на секретарство! Вот!