О Черненко в народе, как и о коммунистической партии в целом, воспоминания в сегодняшние демократически-разгульные времена, скорее недобрые. В лучшем случае — вообще никакие! Это несправедливо — он же был живым человеком: спал, ел, слушал радио, читал газеты и книги, что-то любил, что-то ненавидел, ходил, перемещался в пространстве, работал, решал что-то там в партии, стал секретарем ЦК, определял политику, встречался с лидерами других держав, ездил к ним в гости, потом… вокруг него посуетились перед смертью! Что-то там ему дали! Чем-то наградили! Он помер! А его похоронили!..

Последние пять восклицательных знаков только и отложились в памяти современников. Мне как-то довелось услышать краем уха такой разговор в толпе — речь шла о моем шефе, только что назначенном на пост.

— Слышь, друг, я тебе так скажу: другой бы на его месте — отказался… Зачем такая головная боль на старости лет? Сидел бы лучше с внуками. Нянчился… Что, не так?

Я улыбнулся в тот момент, так как знал, что они весьма недалеки от истины. Когда Черненко вернулся домой с Пленума, где его избрали Генеральным секретарем, Анна Дмитриевна — супруга — встретила его буквально со слезами на глазах.

— Что ты наделал, Костя? Зачем согласился?

Тот тяжело опустился на стул в прихожей и, виновато глядя на жену, пробормотал:

— Так надо! Нет другого выхода…

На какой выход он намекал?

Подъем Черненко по ступеням власти прослеживается чрезвычайно легко (при этом за кадром остается его юность, комсомольская работа, служба в погранвойсках, работа в партийных органах Красноярска, Пензы, Молдавии задолго до приезда туда Брежнева, и в Молдавии при нем, и в Молдавии после его отъезда в Москву):

1964 год — Брежнев «смещает» со своего поста Хрущева. Вместе с собой в Кремль приводит другую команду. Комплектует ее из своих сподвижников. Среди них — сравнительно молодой человек — никому не известный Константин Черненко. Ему поручается самый «влиятельный» участок — Общий отдел ЦК. Ему поручается тот отдел АППАРАТА, в котором не просто готовятся те или иные решения, но, в силу «бюрократически-бумажной» специфики, появляется возможность управлять процессом ВЛИЯНИЯ: быстрое решение «нужных» и медленное решение «не нужных» Брежневу вопросов. Только от одного движения документов, их скорости перемещения в пространстве, зависит много, очень много в работе и управлении государством! Что-то пропихивается вперед, что-то ложится в долгий ящик…

На подобную должность, от которой зависит собственное существование самого АППАРАТА, ставят не всякого, а самого верного доверенного друга! Таким для Брежнева был один — Черненко. Хранитель, своего рода, партии! Ее секретов!

Эта неординарная роль Черненко оказалась подмеченной многими — вот как, например, рассказывает о ней личный охранник Брежнева — генерал-майор КГБ СССР Владимир Тимофеевич Медведев:

«Одним из близких людей и соратников Брежнева являлся Константин Устинович Черненко. Они работали вместе в Молдавии, и с тех пор Черненко сопровождал его до конца жизни… Я застал его еще в ту пору, когда он заведовал Общим отделом… Обращаясь ко многим на «ты», Брежнев, тем не менее, называл соратников по имени-отчеству, к Черненко же всегда при всех: „Костя, ты…“

Черненко свое дело знал и успевал переваривать огромный объем информации, отличался трудолюбием, добросовестностью, исполнительностью».

Но вернемся к «лестнице»: подъем вверх продолжается!

1976 год — за отличную подготовку и проведение XXV съезда партии (вся организация съезда на Общем отделе, возглавляемом Черненко), он избирается секретарем ЦК и награждается Звездой Героя соцтруда. При этом остается, как и раньше, заведующим «стратегическим» — Общим отделом!

Вообще, пока Брежнев будет у руля, Черненко непременно будет у руководства Общим отделом. Никто даже не мог помыслить, чтобы этот отдел возглавил кто-то иной — не столь близкий и преданный Брежневу человек. Только Черненко! В этом, кстати, мудрость Брежнева, которого иногда недооценивают, пытаются представить чуть не выжившим из ума стариком. Где это было нужно, он был хорошим стратегом и тактиком: Черненко знал многие партийные тайны и не было никакого смысла увеличивать число людей, к ним допущенных. Черненко — не раз мог убедиться Брежнев и его окружение — вполне предан, умеет держать язык за зубами и не способен на предательство…

Вообще, из его — Брежнева команды — на предательство не способен никто. Так он их воспитал! Так вскормил в духе преданности…

Достойна упоминания охота в подмосковном Завидове, куда, в знак особого расположения, Леонид Ильич приглашал с собой лишь людей очень близких… Каждый понимал — приглашение на охоту как знак особого доверия. Болея, дряхлея, люди не могли отказаться от благорасположения генерального, а открыть свое недомогание не хотели.

В квартире Черненко раздавался телефонный звонок. К телефону подходила жена. Звонили от Брежнева, кажется, кто-то из охраны, передавали приглашение на охоту.

— Вы знаете, — отвечала Анна Дмитриевна, — Константин Устинович плохо себя чувствует. Вы как-то скажите Леониду Ильичу…

Но услышав, с кем говорит супруга, трубку брал сам Черненко и вмешивался:

— Да, чувствую себя неважно. Но вы про это не говорите Леониду Ильичу. Скажите, что допоздна работал, очень устал…

Просьбу передавали в точности — в этом не приходилось сомневаться. Но Брежневу был нужен Черненко. Нужен даже для совместного отдыха. Без него ему было скучно…

Следующий звонок от самого Брежнева — минуя помощников — раздавался не прямо с утра, а чуть позже, похоже, с телефонного аппарата в несущейся в Завидово машине: