– Уф, и как вы в этом только ходите?
– пробормотал он.

– Женс, что все это значит?
– прошептал Юрий, после перемещения оказавшийся подле охотника.

– Мы забрели в обитель Лича… - подобно приговору прозвучал ровный голос Женса.
– Мои худшие ожидания все же подтвердились.

Юрий побелел, выронив из рук ставший в разы бесполезным стилет. От ужаса у него задрожали колени, волосы стали дыбом, и даже вдохнуть вдруг стало тяжело.

Ходило у них в Солнечном множество баек про Лича - левую руку самого Чернобога, повелителя смерти, управляющего всеми мертвыми легионами Бездны. Не ведающий боли и страха, несокрушимый в своей дерзости, Лич посмел вызвать на бой самого Белобога. Победить у него не вышло. Разгневанный его дерзостью Белобог оживил мертвое сердце Лича, подарив бессмертному смерть.

– Что такое, боишься, человечишка?
– Лич в мгновение ока оказался подле Юрия, пытливо заглянув в глаза. Пастух отшатнулся, наткнувшись спиной на грудь Женса. Охотник устоял, даже не дрогнув. Лич же, склонившись, поднял стилет. Поднес его к глазам, понюхал, скривившись, и тут же сломал.

– И этим ты собирался угрожать мне?
– он насмешливо приподнял брови, дозволяя сломанным осколкам упасть в траву.
– Что ж, наивным - наивная смерть.

Туман захрапел согласно, задвигались тени, приобретая очертания упырей. Безмолвные, истлевшие, поднимались скелеты, блестя алыми зарницами. Просвечивала в свете луны их тонкая, иссохшая кожа и такими хрупкими выглядели желтые остовы костей кое-где вовсе изломанные, покореженные. Однако же шли упыри, шли стройными рядами, прихрамывая, а то и вовсе ползая по земле, скаля черные остатки зубов.

И от вида этой жуткой картины захотелось Юрию бежать. Спасаться бегством наплевав на все принципы. Однако же позора избежать удалось: мертвяки наступали отовсюду, не давая возможности скрыться.

– Отойди, - попросил тихо Женс. Бледный, и весь как-то осунувшийся он покрепче перехватил рукоять клеймора, выпрямившись. Гордо шагнув вперед, он заслонил собой Юрия, принимая смерть как данность. И от этой самоотверженности сделалось Юрию худо. Не понимал он, что же движет его знакомым, не мог поверить, что ради веры способен человек преодолеть себя. А потому отошел пастух, не смея даже смотреть на этого человека. Стали теперь ясны ему слова, сказанные Женсом во время их первой встречи: не ведает охотник страха, и жизнь его принадлежит только Ирриилу. В этом и находится для охотника истинное счастье.

Юрий и сам не понял, когда вслед за первой одинокой слезинкой скатившейся по его щеке, потекла вторая, а за ней и третья. Зато он отлично слышал и видел отчаянный героизм Женса - его холодность, расчетливость и силу. Видел, как равнодушно тот кромсает врага за врагом, истекая кровью от нанесенных ран. Видел бледное его лицо, с проступившими на висках нитями вен, и отсутствующий взгляд человека решившего дорого продать свою жизнь. Душой Женс уже был у Ирриила, стараясь за чертой преподнести своему богу свою лучшую жатву.

«Не чувствуешь ли ты себя бесполезным?»

– Чувствую.

Юрий и сам не понял, откуда раздался этот голос в его голове. Однако же удивляться у него уже не было сил. Он признавал свое поражение, и ему нечего было отрицать. Он - бесполезен. Он не смог добиться признания Солохи, не смог найти ее, его чуть не убила гулиха, всю дорогу до столицы он только и делал, что таскался хвостом за Женсом. Пытаясь доказать свою полезность он даже взял в руки стилет, окропленной иррииловой слезой. Ну, и кого он этим стилетом убивал? Низших духов, зачастую неспособных дать отпор… И кто он после этого?

«И тебя это устраивает?»

– Конечно же, нет!
– рявкнул зло Юрий, с болью наблюдая за очередной схваткой. Пара упырей уже налетели со спины на Женса, раздирая доспех.

« Хочешь ли ты помочь своему другу?»

– Хочу!

«Тогда не медли, бери свой стилет, и иди в бой! Верь в свои силы и в свое желание победить, а уж с силой я тебе подсоблю»

И Юрий пошел. Не глядя под ноги, ринулся в самую гущу тварей. Он видел, куда упали осколки стилета, и шел уверенно. Кто-то прокусил ему ногу, а одна тварь впилась в руку, но парубок продолжал идти. Боль затуманивала разум, но Юрий терпел. Оттолкнув очередную тварь он склонился, подобрав осколок рукоятки. Сжал ее уверенно, и атаковал. Завыли, отшатываясь прочь упыри, рассеялся туман и даже луна побледнела, в ярко-голубом, холодном свете, вырвавшемся из руки Юрия. Пастух и сам чуть не ослеп, сжимая в руках сотканный из света меч.

– Я уничтожу все зло, что встретиться на моем пути, - прошептал пастух, перехватив рукоять поудобнее.
– И спасу своего товарища!

Упыри зашатались, завыли жутко, потирая пустые глазницы. А Юрий пошел вперед, методично работая клинком. Падали ему под ноги твари, обращаясь в прах, стонала земля, и пятилось нечистое воинство обратно в Бездну, привлекая внимание Лича.

– Значит, решил играть по-крупному? Уважаю!
– усмехнулся он, даже не поморщившись.

Они стояли друг напротив друга.Человек и страшный дух Бездны. Смотрели друг на друга как равные выжидая, кто же нанесет первый удар.

– Что ж, я тоже хочу немного добавить огоньку, ты не против?
– Лич как-то хитро улыбнулся, хлопнув в ладоши. В тот же миг из тумана, покорно склонив голову, вышла Сонька, сопровождаемая упырями. Подойдя, она встала подле Лича.

– Что, что такое?
– она, словно бы очнувшись, покрутила головой.
– Что… - она замолчала, уставившись, не мигая на своего пленителя.

– Ну, и что теперь делать будешь, мальчишка?
– Лич преспокойно схватил девчушку за плечи, заградив ее телом свою грудь.
– Попробуй, достань меня, не задев при этом ее! Помни, лишь только пронзив мое сердце ты сможешь убить меня.