Ему повезло, ведь после смерти бабки осталась старая хатка и собственный клочок земли. Не в силах сам вести хозяйство по малолетству Юрий и нанялся к старосте Божейко череду пасти. Пастух из него вышел отменный, потому и остался он вплоть до самого осьмнадцатилетия выпасать коров в общей череде.

Глядя на незнакомого ему парнишку, Юрий пытался представить, какой оказалась его судьба? Почему осиротел? Как дальше жить думает?

Впрочем, Юрию не долго было суждено размышлять над чужой судьбой. Очень скоро они по тропинке вошли в небольшой лесок, и поле с чередой остались позади.

Лесом это насаждение, по мнению Юрия можно было назвать только с очень большой натяжки. Скорее, это больше походило на хиленькую рощицу, где вперемешку росли небольшие березки и дубы. Внизу же, вдоль дороги тянулись кусты шиповника и боярышника.

Выйдя из рощи перед путниками предстало пшеничное поле, за которым весело подмигивала путникам местная речка-вонючка. Сонька уверенно побрела далее, ведя за собой молчаливых путников.

Женс по-обыкновению что-то обдумывал, а Юрий просто наслаждался хорошей погодой, с некоторым удивлением подмечая, что совершенно не боится этого задания. На душе царила приятная легкость, и казалось, что ему, Юрию по плечу любой подвиг.

Небольшая тропинка послушно вывела путников к берегу реки и мостику.

– Вот, глядите, - Сонька ткнула пальцем на противоположный берег, где Юрий, на фоне золотистых колосьев пшеницы усмотрел потемневшие от времени соломенные крыши хат, выглядывающие из-за ограды.

Перейдя по мосту, процессия остановилась у ворот. Тут Женс скомандовал остановиться. Юрий с Сонькой послушно замерли, чутко прислушиваясь и принюхиваясь. Сам же охотник прошелся вдоль ограды, что-то шепча себе под нос. В руке его возникла склянка с иррииловой слезой.

– Так, девонька, спасибо тебе за помощь, дальше ты не пойдешь, - вернувшись, изрек Женс.
– Иди домой и ни о чем не волнуйся. Ирриил защитит своих детей.

С этими словами мужчина открыл бутылек, обрызгав лицо и руки Соньки водой. Девчушка просияла, и тут же поклонившись, убежала прочь.

Стоило ей скрыться на противоположном берегу, как Женс продолжил обряд, окропив иррииловой водой и себя и Юрия. Пастух не сопротивлялся. Перед лицом неизвестности нужно было быть во всеоружии.

– А теперь пошли, - кивнул Юрию охотник.

Взявшись вместе за створки, спутники распахнули ворота, войдя во двор. Женс достал клеймор, Юрий потянулся к стилету. Худшие ожидания спутников не оправдались. Двор пустовал, встретив мужчин звенящей тишиной, и настораживающим спокойствием.

Не сговариваясь, Юрий и Женс побрели далее, стараясь ступать как можно тише. Впереди, сияя чистотой, высилась первая хата, в которую мужчины не постеснялись вломиться, выбив дверь.

Входная дверь жалобно хрустнула, упав с петель и впустив в темное помещение лучик дневного света.

Внутри царил идеальный порядок, однако же, хата пустовала, моментально насторожив обоих.

Женс, уже не скрывая своего присутствия, прошелся по комнатке, заглядывая во все щели. Хата безмолвствовала. Однако же было в этом безмолвии что-то угрожающее. Юрий поежился, покрепче стиснув рукоять стилета. Не нравилась ему это место, было что-то неестественное в этом образцовом порядке. И уже не было той уверенности, что это дело закончится так уж успешно.

Женс тоже выглядел настороженным. Изучив комнатку, он нашел вход в подпол и, махнув рукой Юрию, резко отворил дверцу. Последняя бесшумно отворилась, дыхнув в лицо спутникам погребной сыростью.

Женс протянул спутнику лучину и огниво. Дождавшись, когда помощник зажжет огонь, Женс спустился вниз. За ним подтянулся и Юрий..

Погреб тоже не предоставил причин для волнения. По небольшим полочкам стояли кадки с соленьями, валялась на полу прошлогодняя репа, стояли бочонки с медом и квасом.

Осмотревшись, спутники покинули первую хату.

В полном недоумении уходил Женс, удивленным выглядел и Юрий. Он достаточно повидал за это путешествие нежити, чтобы судить о том, что ежели нечисть на этом хуторе и завелась, то уж очень разумная. Впрочем, ни охотник, ни пастух не спешили отчаиваться, пойдя дальше.

Следующие пару хат не принесли ничего необычного. Внутри каждой из них царил идеальный порядок, и все так же не было ни людей, ни зверей. Шинкарь оказался абсолютно точен, говоря, что на хуторе не встретилось ни одного, даже самого маленького паучка.

Дом самого пана Тевка показался неожиданно. Юрий даже запнулся от неожиданности, протирая глаза. Ярко расписанный, он приветливо поблескивал в свете полуденного солнца багровой краской. Дверь в дом была гостеприимно распахнута наружу, будто бы предлагая войти. Юрий поспешил подойти к Женсу, спросив: