Они вышли к лагерю найров уже на рассвете, издалека заметив зарево его костров. Армия заночевала напротив захваченного селения, на берегу реки. Деревья вокруг срубили, их стволы громоздились косматой баррикадой. Но после их позорного бегства никто не ждал нападения. Редкие часовые спали или почти спали, подчиняясь таинственной силе последнего предрассветного часа.

— Похоже, судьба повернулась лицом к нам, брат, — тихо сказал Вайэрси и вдруг слабо улыбнулся.

Никто из часовых не успел даже вскрикнуть — Глаза Неба, бесшумные, как тени, вышли из темноты и закололи их — каждый своего. Когда они поднялись на вал, им открылась внутренность лагеря — среди пней, среди угасающих костров спали люди. Шатры предназначались для знати и стояли наверху, в особо охраняемом месте. Рядовые воины спали под открытым небом — на своих одеялах или на грубой подстилке из веток, без верхней одежды, без брони, составив оружие в аккуратные пирамиды. Глаза Неба видели тысячи распластанных людей в белых нижних рубашках. Найры стонали и метались во сне. Их лагерь походил на беспокойное кладбище.

— Похоже, это их судьба, — совсем негромко сказал Вайэрси. — Спускайтесь и старайтесь убивать тихо…

Глаза Неба беззвучно скатились с вала и пошли — каждый в свою сторону. Они склонялись над спящими — и те рывками вздрагивали, прежде чем затихнуть навсегда…

Лишь Вайми замер перед первой жертвой — молодым найром в одних коротких белых штанах. Он лежал на спине, откинув голову, но юноша вдруг понял, что у него не поднимается рука — всё равно, что зарезать ребенка. Маленький и хрупкий, найр походил на мальчишку из племени — впрочем, он и был почти мальчишкой…

Внезапно проснувшись, он взглянул на Вайми — и не решился даже закричать, глядя на него безумно расширенными глазами. Но юноша уже знал, что не тронет его.

Взгляд найра испуганно скользнул в сторону — на остальных Глаз Неба, беззвучно совершавших свою страшную жатву — потом вновь вернулся к громадным, странно блестевшим в темноте глазам Вайми. Страх вдруг исчез из него, он стал ясным. В глазах юного найра не было злобы, только удивление.

— Послушай… — шёпотом начал Вайми и сбился, подбирая нужные слова. — Если хочешь жить — беги из лагеря в лес, а потом к себе домой. Ясно?

Найр мгновенно вскочил — и исчез за валом быстрее, чем прошелестел бы порыв ветра. Его босые ноги ступали очень ловко даже во тьме, и Вайми вдруг улыбнулся. Потом сел под наваленными стволами и стал ждать, когда поднимется шум.

Найте поначалу не мучили никакие сомнения. Дело оказалось простым — левой рукой зажимаешь рот, правой втыкаешь нож под челюсть, прямо в мозг. Второй найр, третий… после шестого он замер, чувствуя, как его охватывает паника. Они умирали очень быстро: вздрагивали от боли, потом небольшой спазм — и всё кончено. Он поднимался и переходил к новому найру. Ничего страшного, ничего трудного — просто он чувствовал, что делает что-то непоправимо чудовищное, недопустимое…

Он заставил себя убивать дальше. Седьмой найр, восьмой… Найте замер, отчаянно борясь с желанием всадить нож в собственное сердце. Нет, так нельзя, он же тоже человек… ему захотелось заорать во всё горло… и тут действительно раздался крик.

Кричал крепкий найр, возможно, десятник или сотник. Он сел на постели, разбуженный кошмаром, ставшим вдруг реальностью — и завопил скорее от ужаса, чем из чувства долга. Лагерь зашумел, словно по нему пронёсся порыв урагана.

Найте оглянулся на товарищей — за каждым тянулся след из неподвижных, странно скорченных тел, у кого-то длиннее, у кого-то короче. Они посмотрели друг на друга, потом Вайэрси, набрав побольше воздуха, закричал:

— Бей!

Здесь не пришлось искать оружие. Глаза Неба хватали первое, что попадалось под руку — и били ещё не успевших опомниться найров направо и налево. Они орали изо всех сил, увидев первые признаки паники, инстинктивно понимая, что их главное оружие — это страх найров.

Именно из-за страха, удесятерившего количество нападавших, — чему сильно помогли их умноженные эхом дикие вопли, — из-за темноты и отсутствия командиров, спавших в безопасности наверху, большинство солдат решило бежать, а не сражаться. Они бежали в реку, в лес, куда угодно, лишь бы подальше.

Глаза Неба внезапно обнаружили, что бить убегающих совсем не так страшно, как убегать самим. И сеять смерть гораздо проще, чем идти на смерть. Вайми бежал и разил вместе с остальными — он мстил за весь пережитый кошмар, за убитых товарищей, за Ахану, за пытки — за всё. Он сжимал в руке подобранный меч — узкая, под ладонь найра, рукоять норовила выскользнуть, но оружие оставалось послушным и до самой крестовины стало влажным от крови. Внезапно юноша узнал Ханнара — тот не бежал, как остальные, пытаясь остановить солдат. На свою беду найр тоже узнал бывшего пленника, и его меч опустился на миг от удивления.