Одно место из сочинения Илариона представляется особенно интересным. Автор утверждает, что "... крещение благодатное терпело обиды от обрезания законного. И даже не принимала в Иерусалиме христианская церковь епископа необрезанного, потому что старейшины были обрезанными". По мнению историков, такого рода упрёка в отношении иудеев церковная литература не содержит. Они считают, что Иларион явно откликался на какие-то события своего времени. А в этом пассаже речь идёт, вероятно, о переходе в христианство и даже в ряды христианских иерархов, выкрестов-евреев. Примером того могла служить судьба современника - епископа Новгородского Луки Жидяты. Он был поставлен князем Ярославом в 1034 г. и может даже считаться первым на Руси епископом из местных уроженцев, и притом автором первого русского сочинения - "Поучения".

Имя этого епископа означает "происходящий из евреев", "жидёнок".

Автор "Жития преподобного Феодосия Печерского" написал о том, что его герой во время своего игуменства (1057-1074 гг.) тайно ходил в еврейский квартал у "Жидовских ворот" будить его обитателей, чтобы вести с ними дискуссии, чему не было никакой необходимости. Речь, считают историки, может идти о тайных приверженцах прежней веры, возможно, даже среди монастырской братии.

Еще одно свидетельство о проживании евреев в Киевской Руси - рассказ "О Никите Затворнике, который потом был епископом Новгорода". Там сообщается о том, что к будущему иерарху церкви являлся некий "дьявол", смущавший затворника.

В рассказе написано: "И никто не смог соперничать с ним в знании Ветхого Завета, так как Никита знал его наизусть ... и во всех книгах иудейских хорошо разбирался. Евангелия же и Апостола, этих святых книг ... не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать, ни говорить о них с другим. И поэтому ясно всем, что прельщён был Никита дьяволом". Скорее всего, таким дьяволом, полагают историки, мог быть христианин, в душе преданный иудейству, возможно, даже обращённый иудей. Под упоминаемыми в рассказе "книгами иудейскими" подразумевается полный свод библейских книг: Бытие, Исход, Левит, Числа, Книга Судей, Книга Царств, и все пророчества.

Историкам давно известно, что евреи были и среди окружения князя Андрея Боголюбского - это Ефрем Моизич и Анбал Ясин, которого верный слуга убитого именует "жид".

Такой же мотив содержится в сказании летописца о смерти в 1288 г. волынского князя Владимира Васильковича "... жидове плакухуся аки во взятье Иерусалима, егда ведяхуться во полон Вавилонский".

О широком расселении евреев свидетельствуют и древние географические названия на территории Киевской Руси, а именно: Жидова (речка в Овручском уезде), Жид (речка в Киевском уезде), село Жидячин (в Луцком уезде), Жидичев (город в Киевской области), киевское предместье Жиды, Жице (село Сквирского района), Жидовская улица во Владимире- Волынском и в других местах.

Ещё одно свидетельство проживания евреев в Киевской Руси. В первой половине XX в. при раскопках храма IX в. в усадьбе Киевского художественного института найден обломок амфоры с процарапанными ивритскими буквами "шин" и "ламед". Учёные предположили, что первые буквы владельца - Шломо (Соломон).

Историки подчёркивают, что евреи принимались местным населением Киевской Руси не как инородцы, а как свои иноверцы.

Они также упоминают о волнениях в Киеве (1113 г.), когда имели место грабежи евреев, не носившие, однако, религиозный характер. Дело было в том, что за отказ князя Владимира Мономаха занять княжеский престол, киевляне обратились к князю с таким предупреждением: "... знай, что не только Путятин (Путята - глава города) двор или (дворы) сотских (более низких городских чиновников), или евреев пограбят, а ещё нападут на невесту твою и на бояр, и на монастыри, и будешь ты ответ держать, князь, если разграбят и монастыри". Под евреями, считают историки, несомненно, понимаются проживающие в еврейском квартале города влиятельные богатые люди. Киев, как известно, был уже в те времена важным центром международной торговли, и, конечно, среди еврейского населения города были и преуспевающие купцы, тесно связанные с городскими властями. При этом, однако, источники свидетельствуют, что значительная часть еврейского населения Киевской Руси тогда не принадлежала к торгово-промышленному городскому сословию. Например, еврейский путешественник XII в. Петахия Регенсбургский встречал в степях южнее Киева славяноязычные иудейские общины, "осколки" Хазарии, занимавшиеся земледелием. Рабби Петахия сообщает, что беседовал с земледельцами на родном языке, т.е. на иврите.

О судьбе этих общин, как и вообще славянского населения бывшей Хазарии, не вошедшего в состав Киевской Руси, строятся различные предположения. Однако, по сведениям отечественных востоковедов, пределы "Хазарской Руси" уже накануне монгольского нашествия "простирались полосой, пересекавшей Волгу и включавшей на севере земли Приволжской возвышенности, а на юге земли близ Ахтубы". Примечательно, что, по мнению историков, примерно через 60-70 лет после посещения Петахией славяноязычных еврейских общин, те были частично поглощены татаро-монголами, а частично переместились на Кавказ, принеся туда иудаизм и память о когда-то сильном Хазарском царстве. Возможно, что благодаря им (и не только) появились еврейские общины в Азербайджане и Грузии. Ведь не случайно в одной из былин об Илье Муромце рассказывается о его борьбе где-то в Южных степях с могучим богатырём Жидовином. И не случайно в Подонье и в Поволжье возникло течение, названное "сектой жидовствующих", проникшее затем в Россию. Их последние представители, строго хранившие веру отцов и компактно проживавшие в Воронежской области, в конце 80-х - начале 90-х годов благополучно переселились в Израиль, где были встречены с уважением. Так, среди израильтян появились граждане с фамилиями Иванов, Петров, Сидоров, Перевозов, Развозов, Колесников, Кузнецов и библейскими именами, такими, как Сарра Соломоновна, Иван Абрамович, Моисей Ефремович и т.д., и т.п.

Нашествие Золотой Орды на Киевскую Русь, как и всякое бедствие, всколыхнуло эсхатологические настроения: появление новых кочевых орд ассоциировалось христианами с библейским пророчеством о вторжении Гога и Магога накануне второго пришествия Христа и сопровождалось ростом антиеврейских настроений. Английский хронист Матфей Парижский писал о некоем заговоре европейских евреев, якобы усмотревших возвращающиеся колена Израилевы. Заговорщики якобы обещали европейским вельможам, что ради спасения христиан они повезут собратьям (т.е. ордынцам) отравленное вино, сами же поместили в бочки оружие. Заговор был раскрыт, предатели были переданы палачам. Так вбрасывались первые камни в зреющий фундамент антиеврейских настроений.

Писания Матфея, как позже выяснилось, оказались очередным наветом. На самом деле евреи пострадали от нашествия ордынцев вместе с другими народами, населявшими города и сёла, попавшие под власть захватчиков.

Известия о жизни евреев на землях, захваченных ордынцами, практически отсутствуют. Однако историки полагают, что небольшая их часть смогла перебраться в Крым, а также в Польшу и Литву, спасаясь от смерти или рабства.

К этому времени в Польше уже образовалась заметная еврейская диаспора. Этому способствовали два обстоятельства: постоянное нагнетание ненависти к евреям католическим духовенством Южной и Западной Европы, и положение Польши, остро нуждавшейся в развитии торговли и промышленности. Польская аристократия (шляхта) не хотела и не умела распоряжаться своими владениями. Для этого ей нужны были "полезные евреи", которых шляхта приглашала в страну, соблазняя их обещаемыми привилегиями. С появлением евреев к концу XII в. в Польше начинает развиваться предпринимательство и расцветают ремёсла. Этому способствуют предоставленные евреям так называемые частные привилегии. Это значит, что князья начали (под давлением короля) постепенно отказываться от своих прав в пользу духовенства, рыцарства (мелкопоместной шляхты) и вновь возникающих городов, управляемых магистратами - выборными органами самоуправления. Князь - абсолютный властитель на принадлежащей ему территории - даёт, а точнее - продаёт, права и свободы тем, кому были обещаны привилегии, и обязуется их не нарушать. А евреи, активно участвовавшие в экономической жизни, создают для него прибавочный продукт.