Учиха даже оборачиваться не стал. Он непременно узнал этот голос и отчасти был рад, что верный друг оказался рядом в эту сложную минуту. Минуту, когда была объявлена война.

— Что такое, Нагато? — с равнодушием поинтересовался Итачи.

— У меня только один вопрос.

— Задавай.

— Почему именно сейчас?

Учиха прикрыл уставшие глаза, повернулся к Узумаки, но так и не решился ответить на поставленный вопрос. Высокий мужчина с татуированными устрашающими глазами и почти красными пылающими волосами сделал шаг вперед и выдвинул смелое предположение:

— Это ведь из-за неё? Из-за той девчонки?

— Совсем скоро вся власть перейдет в мои руки, Нагато. Настанет новое поколение, в котором она и всё моё ближайшее окружение должны быть в безопасности. Когда я женюсь на ней, всё будет иначе.

— И все равно я не понимаю…

— Что?

— Неужели для Учих так важны их дурнушки? Что же это за женщины такие?

— Женщины, ради которых и убивать не грешно… — с холодной взвешенностью ответил Итачи, разглядывая расползающуюся лужицу крови.

Нагато холодно усмехнулся.

— Женщины, ради которых стоит затевать войну? Итачи, ты ведь понимаешь, что жертв не оберешься… И всё ради какой-то бабы!

— Ох, Нагато, — устало проговорил Учиха, поднимая на него глаза. — Сакура — лишь толчок к началу войны, а предпосылки были созданы уже давно. Просто появление этой девушки дало мне понять, что тянуть уже больше нельзя. Нужно закончить всё это прежде, чем я на ней женюсь.

***

Сакура больше получаса простояла в коридоре перед закрытой дверью, прежде чем решилась вернуться в зал. Конечно, перед этой гениальной идеей её навещали и другие мысли, связанные с побегом и тихим уходом, но Харуно решила довести этот вечер до победного конца. После этого она навсегда распрощается с насилием и болью. А на этот день ужасов было предостаточно.

Когда молодая официантка зашла в зал, свет был приглушен, живой оркестр играл медленную музыку, а женщина на сцене пела известную песню Уитни Хьюстон. Все танцевали медленный танец, а на глазах Сакуры наворачивались предательские слезы. Девушка медленно проходила мимо танцующих пар и понимала, что треклятая тушь всё-таки потекла. Харуно утерла влагу со щек и негромко всхлипнула.

«Осталось чуть-чуть потерпеть», — пронеслось в голове бедной официантки, когда она натолкнулась на высокую фигуру молодого человека.

Сакура даже глаз не подняла, промямлила себе под нос извинения и только затем заметила вежливо протянутую руку. Итачи был, как всегда, прекрасен, серьезен и вежлив.

— Вы подарите мне танец? — учтиво поинтересовался Учиха, надеясь на положительный ответ.

Сакура, хоть и питала к нему в эту секунду жгучую ненависть из-за произошедшего, но сказать парню «нет» ей не хватило сил и решительности.

«Пусть я буду слабохарактерной и бесхребетной амебой, но ему отказывать я не хочу и не могу», — подумалось Сакуре, и она неуверенно шагнула вперед. Одна рука Итачи плавно легла на тонкую талию девушки, а другая мягко сжала тонкие длинные пальчики. Харуно казалась маленькой и хрупкой куколкой возле высокого сильного брюнета. Она опустила свою крошечную ладошку на мужское крепкое плечо и подняла голову, чтобы видеть его черные бездонные глаза. Они медленно затанцевали, слегка покачиваясь из стороны в сторону.

— Что ты сделаешь с Хьюго? — спросила Сакура напрямую.

Итачи прикрыл глаза и устало вздохнул. Он ближе притянул к себе девушку и только после этого ответил:

— Ничего.

— Врешь!

— Убью, — вырвалось из него признание, от которого Сакура вздрогнула. Она хотела было отстраниться от парня, но тот удержал её.

Ужас свернулся внутри девушки змейкой. У неё было много недосказанных слов, но она смогла вымолвить только одно:

— Нет…

— Он этого заслуживает, — безмятежно ответил Итачи.

— Каким образом?!

Учиха нагнулся к самому уху Сакуры и прошептал:

— Он обидел тебя.

Харуно горько покачала головой, не отводя взгляда от брюнета.

— Итачи, я всего лишь официантка в замызганном кафе на Гранд-стрит! И я заслуживаю такого обращения! Я всего лишь… как вы там меня все называете… дурнушка!

Учиха тепло усмехнулся:

— Ты моя дурнушка. И это всё меняет.

— Не убивай его, пожалуйста… — тихо взмолилась Сакура.

— Как твоей душе угодно.

— Правда? — Сакура с надеждой захлопала глазами.

— Я его и пальцем не трону… — Брюнет немного помолчал, а затем добавил: — …дурнушка.

Они смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. Сакура чувствовала, как низ её живота скрутило приятной негой: злосчастные бабочки закружились. Вся злость и обида ушла. Сердце билось в её грудной клетке, как весенняя пташка.

Они лишь остановились на секунду. Он лишь наклонился. Она лишь привстала на носочки. Дело случая… И их губы соприкоснулись. Итачи мягко целовал её и понимал, что не сможет упустить свою дурнушку, что бы ни случилось. Оберегать девушку и защищать её от всех невзгод — вот, что было по-настоящему важно. Ни деньги, ни бизнес, ни опасные конкуренты, ни одна женщина в мире не могли заменить ему этих губ и зеленых больших глаз. Он знал, что она будет его еще в ту самую далекую секунду, когда заметил её на пороге своего дома. Итачи узнает её лучше, станет ближе, превратится в её ангела-хранителя, ведь Сакура — другая.