Те враги, кому посчастливилось улизнуть и остаться в живых — разбежались в панике от безумного Дейдары, неумолимого Зетцу или неуловимой Конан. Подкрепление ещё не успело сбежаться на крики «Караул!», а это означало только одно: Учихам удалось выиграть немного времени, чтобы перебраться с помощью грузового лифта в погреб.

Сумев сохранить свой изначальный облик, Нагато не стал ждать особого приглашения и полез в кабину лифта, где места оказалось только на одного. Он вызвался на роль того, кто первым встретит дурнушку в погребе — не одной же ей лезть ни весть куда. Узумаки опустил сетку и молча кивнул стоявшему ближе всех Хидану. Последний шагнул вперёд и исполнил неозвученную просьбу товарища — нажал на кнопку и тем самым запустил подъёмный механизм.

Тем временем Дейдара, в попытках усмирить зверя внутри себя, занялся полезным делом и кое-что раздобыл. Это были трупы рабочего персонала, рвущие задницу на Кухне. Они все были наспех одеты в гражданскую одежду и, видимо, до последнего надеялись успеть эвакуироваться. Жаль их…

Тцукури сорвал с трупа полноватой женщины светло-бежевый шарфик, отряхнул его от пыли и побелки и отдал Итачи, который в этой вещице нуждался больше него. Как и следовало ожидать, Учиха-старший принялся поспешно завязывать глаза Сакуре, всё тем же спокойным бархатным голосом что-то нашептывая ей на ухо. Девушка терялась, паниковала, когда голос брюнета пропадал, и пыталась что-то нащупать, водя перед собой руками. Выглядела она потерянной и испуганной и страшилась больше темноты и того, что от неё прятали за мраком, нежели собственной тени, чего все и боялись.

Дейдара скоро исчез в глубинах кухни, где-то и дело моргали и сыпали искрами сломанные лампы. Конан смахнула со своего фирменного оружия кровь и направилась вместе с ним к дверям. Она плотно закрыла их и через маленькие ручки просунула мачете. А затем синевласка удалилась в смежное с этим помещение, дабы отыскать там умывальник и смыть с лица запёкшуюся кровь.

Из влажных рук Саске выскользнула катана и с шумом упала на кафельный пол. Брюнет равнодушными, уставшими глазами уставился на свои ладони, гадая, когда уже закончится весь этот кошмар. Вытворять такие вещи без Сакуры было многим проще, но с ней ответственность достигала своего пика. Её нельзя подставлять под удар. Необходимо следить за тем, всё ли с ней в порядке. И совсем невозможно рискнуть своей жизнью, зная, как расстроится дурнушка.

Раненого Куро поддерживал слегка запыхавшийся Широ. А Пейн, притащивший из дальнего угла железную табуретку, сидел на ней неподвижно, сутуля спину и не отводя глаз от мёртвой точки. Остальные молча наблюдали за тем, как Итачи возится с Сакурой, как с малым ребёнком.

— В кухонных лифтах умещается только один человек. Сейчас вниз спустился Нагато. Он тебя там встретит. Держись его. Мы все по очереди скоро спустимся.

— Хорошо, Итачи, — шепнула в ответ Сакура.

Прежде чем Итачи помог дурнушке залезть в узенькое пространство, называемое грузовым лифтом, он большим пальцем стёр с её лба кровавые разводы. А затем Хидан вновь нажал на кнопку и отправил Сакуру в погреб.

— Я слишком стар для таких развлечений… — буркнул Кисаме, как только грузовой лифт звуком оповестил всех, что Харуно благополучно добралась до места дислокации.

— Тебе двадцать пять лет, — напомнил ему Саске, вызывая лифт обратно.

— В шестнадцать такие нагрузки были плёвыми, а сейчас я еле передвигаюсь.

— Значит, на пенсию пора.

— Вот-вот… — устало вздохнул Кисаме, потирая затёкшую шею.

Громкий гудок, и вот лифт вернулся на родину. Следующим пассажиром оказался Пейн, напоследок выслушавший от Хидана шуточку про расквашенное личико.

В ответ Пейн только закатил глаза и «умотал» в погреб.

Вернувшаяся Конан похвасталась умытым лицом и отправила всех остальных чумазых товарищей немедленно к умывальнику. Негоже чистоплотным мафиози расхаживать с чужой кровью на своих смазливых личиках.

Вскоре из глубин кухни с сеточкой на мокрых волосах вернулся Дейдара. В руках он нес набитые фруктами и овощами корзинки. Члены Ближайшего Окружения набросились на еду, как оголодавшие жители блокадного Ленинграда на хлеб.

— Ты помылся где-то, что ль? — с набитым ртом спросил Хидан, наблюдая наиудивительнейшую картину: самый замаравшийся в крови головорез, в конце концов, оказался чище всех.

— Типа того.

— Публика требует подробностей, — усмехнулась Конан.

— Ну, там лейка для промывки мяса. Ну, вот я и подумал: что теперь грязным ходить, что ли? …

— А одежду где нарыл? — засмеялся Кисаме.

— С мертвеца снял, — безмятежно пожал плечами Тцукури.

— Совсем не брезгует… — восхищённо выдал Саске, взяв из корзинки ещё один помидор.

За время их разговора в погреб успели спуститься Итачи и братья Зетцу.

— Женщин вперёд, — театрально поклонился Хидан, уступая дорогу Конан.

— Я на тебя сейчас Дейдару натравлю, и он тебе трахею зубами обглодает за излишнюю вежливость, — с улыбкой выдала Конан, и Тцукури показательно клацнул зубками.

Пепельного блондина даже передёрнуло от жутких воспоминаний.

— Как ты вообще с этим живешь? — обратился он к Дейдаре.

— Как-как — просто, — лучезарно улыбнулся он.

— Ты безумец…

— Не более, чем Зетцу, — задумчиво протянул Какузу, доедая киви.

— Ну, нет!

— Да, Кисаме, да. Просто сегодня Широ сражался без братца, а вместе они жуть наводят.