— Сакура, это ты выбирала кафе? — чуть слышно спросил он.

— Да, — растерянно отозвалась Харуно, протиснув туловище вперед меж двух передних сидений.

По правде говоря, девушка совершенно не умела выбирать кафешки и всегда приводила братьев в какую-нибудь дешёвую забегаловку. Те, в свою очередь, скорчив лица, подхватывали сорок килограмм своей женщины и тащили её в ресторан. Но Харуно начинала капризничать, завидев цены. Такой казус продолжался до этого знаменательного дня.

— Ну что ж… — загадочно потер подбородок Итачи. — Угодила.

— Кто молодец? Я молодец! — засмеялась Харуно, но смех, скорее, получился нервным и с примесью отчаяния.

— Я в тебе и не сомневался, — тепло отозвался Итачи, выбираясь из машины.

Сакура последовала прямиком за брюнетом, обрадовавшись, что тот хоть немного взбодрился. Пусть его взгляд по-прежнему оставался мучительно пустым, зато теперь он не молчал.

Следом за Сакурой и Итачи из машины вылезли Саске и Шисуи. Последние до поры до времени ограничивались в своей свободе слова. Они старались для удобства помалкивать и следить за развитием событий как бы со стороны. Как говорится, молчание — золото, а слово — серебро.

Итачи столбом остановился перед кафешкой. Мужчина был бледен, он казался весьма болезненным и хрупким, выглядел неопрятно и жутковато для человека, который всё пытается превратить в идеал. Перфекционизм — его второе имя, но на этот раз вытянутый свитер, треники и старая куртка поверх никак не подходили под знаменитый изысканный стиль самого Итачи-доно.

Старший Учиха сложил руки в карманы спортивных штанов и ссутулился.

— А снега так и нет, — задумчиво протянул Итачи себе под нос, и был прав. Декабрь в самом разгаре, но на улице не было ни комочка снега, даже самого грязного. Да и температура воздуха едва ли походила на зимнюю.

— Зайдём? — обеспокоенно спросила Сакура, всерьёз опасаясь, что Учиха-старший в одной своей тонкой куртке замёрзнет и простудится. Одного недуга и так вполне хватает.

— Безусловно, — наигранно усмехнулся Итачи, протянув ей свой локоть.

— Вы так любезны сегодня!

Харуно взяла под руку брюнета и глянула через плечо на своего возлюбленного. Тот кратко кивнул и виновато опустил свои глаза. Саске испытывал угрызения совести, и Сакуре хотелось бы поддержать своего молодого человека, но на данный момент ситуация этого не позволяла.

— Милый, мы вас внутри подождём, — окликнула его Харуно и повела Итачи к дверям заведения.

Саске скосил свои глаза на девушку. Сердце его ёкнуло. Они с Шисуи остались на месте, не решаясь и шагу лишнего сделать. Темноволосые парни нахмурились и скривили лица, провожая взглядом удаляющуюся парочку.

— А твой братец не промах: подобрал нужный момент и увёл твою девушку! — хохотнул Шисуи для того, чтобы разбавить напряжённую обстановку.

— Ох! — младший Учиха тихонько чертыхнулся. — Опять ты за своё.

— А я-то тут причём? Сакура сейчас идёт под руку не со мной…

— Да я не об этом!

— А о чём?

Саске бросил холодный взгляд на своего дальнего родственника и осуждающе хмыкнул.

— Ой, да брось Саске! Опять начнешь обвинять меня?

— Не опять, а снова. Ты должен был связаться со мной! Почему я вообще был не в курсе того, что стало с моим братом?!

Всё-таки без обвинительных вопросов не обошлось.

— Когда ты в спешке собирал свои манатки, Итачи уже хворал, но ты, в силу своего эгоизма, видимо, не хотел этого замечать! Да ещё и телефон выключил. Хорошо отдохнул? Загорел, как не посмотри. — Шисуи в мгновение более краткое молнии, переменился и в лице и в настроении. Он враждебно набычился, наставляя рога на рога, и ещё планировал прободаться со своим дальним родственником.

Саске открыл рот, поднял указательный палец, и хотел было что-то высказать, но затем на его лице проступили болезненные морщинки.

— Ты всегда с такой уверенностью и высокомерием указываешь на мои ошибки, но при этом не в силах заметить своих! Как уж там у вас говорится… в чужом глазу соринку видишь, а в своём — бревна не замечаешь.

— Меня от тебя тошнит.

— О, наши чувства в кои-то веки взаимны!

Саске фыркнул и нахмурился. Потребовалось ещё минут пять, чтобы оба пришли в себя и отошли от ссоры.

— Думаешь, он в порядке? — почти шёпотом спросил Саске, первым силясь зарыть топор войны.

— Тебе правду сказать или утешить?

— Утешить.

— Да, думаю, он в порядке.

Саске сжал кулаки, а Шисуи нахмурился. Всё началось два месяца назад, когда Конан пожаловала к Итачи с какой-то уж «безмерно важной новостью». Тогда он только-только начал замечать за собой частую утомляемость и сонливость. Однако после разговора всё быстро усугубилось.

Первым симптомом стала тревога. Что-то заставляло Итачи с недоверием относиться ко всем окружающим его людям. Это повели за собой неуправляемые вспышки гнева, а затем — периодические истерики, выражавшиеся в резкой смене настроения и неумении держать себя в руках тогда, когда это необходимо.