И он пошел прочь мимо унылой трехэтажности школы, мимо весенней прыти горожан, тепловатой погодки и первой зеленой травы на газонах. На газонах вдоль и поперек возлежали самодовольные псы, радостно приветствуя его совершенно нечеловеческим лаем.

О-ля-ля, думал Влад, не здороваясь с псами, не замечая прохожих и поплевывая на весеннюю травяную поросль.

Шел, куда глядели глаза, а глядели они на улицу Ленина, а затем на улицу Маркса, а затем на улицу Энгельса, а вот улицы Сталина в городе уже не водилось, а глаза еще так хотели поглядеть на улицу Берии! Мимо катились троллейбусы, самосвалы и иномарки по своим автомобильным делам, и шли люди по делам человеческим. Резвее всех мчались самокаты по самокатным делам, они неслись, распугивая тойоты и мерседесы, прижимая к обочинам запорожцы и жигули, тараня в лоб грузовички и милицейские машины с мигалкой. Знать, важны были дела самокатные, неотложны и значимы.

Долго ли, коротко ли, а вышел он точнехонько в Центр. Здесь было больше людей, и машин, и бешеных самокатов, и весны было больше, и солнца, меньше было лишь собак и газонов. Больше было магазинов, ларьков, палаток и одиноких коробейников с тульскими пряниками и резными свистульками. Вот приволье-то, думал Влад, но его не привлекали резные свистульки. И так ему их пытались навязать, и эдак, а он все отпихивался, отнекивался, отбрыкивался, ножками топал, ручками махал, в припрыжку от коробейников уходил, и вприсядку, пробовал от них и вприкуску смотаться, да жаль, не получилось - окружили его зловредные коробейнички. А ну-ка, сукин сын, покупай свистульку!
– наседали они. Да я не я, кричал он, я вообще заезжий, я тут мимо иду, из варяг в греки, я вообще проездом в России, я делегат правительства Лимпопо, я лидер нигерийских авангардистов... И всякую другую чушь тоже нес.

Помогло. Отбрыкался. Отстали от него коробейнички, разошлись они на четыре стороны, и он тоже пошел - восвояси. И пришел к тихому местечку.

Вчера тут был книжный магазин. Сегодня он с опаской толкнул дверь. На прилавках лежали непонятные пакетики, коробочки и мешочки, зато на стене висели очень понятные кольты вперемешку с родными калашами и израильскими узи.

– Ассортимент вообще-то стандартный, - извинительно пробормотал улыбчивый продавец.
– Но есть новинки, как же не быть?

– Да?
– без всякого интереса спросил Влад.

В углу он заметил металлическую хреновину, по всем параметрам смахивающую на гранатомет...

– Новизна - наш девиз, - растянул продавец улыбку во всю ширь упитанного лица.
– Вот, например, прилавок. Травка, кокаин - все старо, согласен. Но ЛСД! Вы же знаете, что это на самом деле: не наркотик, а путь к просветлению. Препарат дает максимальные ощущения при минимальном эффекте привыкания. Цена соответствует эффекту, но ведь это не главное?

Ошеломленный Влад сказал неожиданное:

– А чего покруче нет?

Продавец, хоть и улыбчивый, а не растерялся:

– Вы об оружии, да? Все как всегда, стволы, гранаты уцененные... вчера новинка была: гранатомет завезли.

– Я вижу, - на удивление спокойно сказал юноша.

– Отличная вещь, - продавец понизил голос, разыгрывая доверительность.
– Любой лимузин насквозь. Вы не пробовали работать в терроре? О, если бы вы работали в терроре, то оценили сразу. Учтите, что вам скидка, вы несовершеннолетний. Вчера тоже со скидкой брали, но там другое, там оптовая партия - заказ профессиональных революционеров, у них там гражданская война на носу, вот такие дела. Ну, будем брать?

Гранатомет и вправду был красавец.

– Нет, - твердо ответил Влад.
– Громоздкая вещь. А так ничего, кто бы спорил.

– А, все понятно, - развеселился торговец.
– Вам бы что помельче, маленькое, да удаленькое, а? Понимаю: дворовые проблемы, непонимание родителей, конфликт с педагогом. Вот браунинг. Дивная вещь, очень молодежная. Знаете, как пацаны разбирают? Почти как девушки. А тут недавно малыш заходил, ему бабушка гулять запрещает - так он ей решил в живот пальнуть, чтоб все наладилось. Смышленый такой... Значит, браунинг?

Видя нерешительность, он тихо добавил:

– Ах да, цена. Это тоже очень понятно. Если вас волнуют деньги, могу предложить: револьвер старый, на пять патронов, с начала века лежит. Дешевле ничего нет, извиняйте. Но он - историческая реликвия. Из него еще Крупская застрелиться хотела. И боеспособен как новый. Намного проще использовать его, чем, скажем, кухонный нож. Пока ножом горло расковыряешь - замучишься. То ли дело - башку снес, и порядок.

Он выдвинул ящик. Извлек реликвию, протер его, нежно погладил ствол.

– Вам завернуть или так берете?

Влад недовольно поморщился:

– Я же не сказал, что беру.

И добавил дикое:

– А что-нибудь совсем крутое имеется?

Продавец прогнал улыбку с лица. Серьезным стал и внимательным, как Будда, как Римский Папа, как деревяшка-идол или старый сосновый пень. Кинул взгляд по сторонам, зорко кинул, проверчиво. Одни они, нет других. Значит, можно, чего уж там.

– Короче, так. Об этом ты никому не скажешь. Вещь действительно, того... как ты сказал.