– А у нас зарплата маленькая.

– А у нас зато вовремя не платят...

Третий сосед вступил в разговор:

– А я позавчера кровать пропил, на полу теперь сплю.

– Ну и я могу пропить, подумаешь.

– Куда тебе! Зарплата маленькая, - передразнил соседа незнакомый.
– А у меня вообще никакой.

– Ишь ты, бичара...

Все трое посмотрели на него с уважением.

Ну и ну, подумал Влад, сторонкой обходя троих мужиков, одновременно повредивших рассудок. Так и заразиться недалеко, скорей на улицу, скорее к майскому солнышку.

Во дворе отличник Влад увидел пацана Колю, этой весной откинувшегося с колонии. Сегодня он потупленно смотрел в землю, шаркал ботинком и вел себя не по-нашему.

– С добрым утром, молодой человек, - обратился Коля.
– Не соблаговолите ли вы ответить на мою просьбу и милостиво предоставить мне заем в размере, скажем, одного доллара США?

– Зачем?
– выдавил из себя Влад.

– Мне стыдно признаваться, но именно данной суммы не хватает мне для принятия внутрь излюбленного мной горячительного напитка.

– Так тебе на бухло?
– понятливо догадался Влад. Коля покраснел и поморщился.

– В некоторой степени, да.

– Но почему доллар США?

– Собственно говоря, я имел ввиду рублевый эквивалент данной суммы. Если вас, конечно, не затруднит.

Серьезные очки, хилое здоровье и юный возраст обычно не мешали Владу оставаться принципиальным. То есть денег, например, не давать. (Ну если только наркоману с ножом - а так нет, особенно Коле...)

А сегодня дал. По-братски так, даже с улыбкой.

Коля рассыпался в благодарностях. Пришлось принять его искренние и нижайшие поклоны - сильно уж об этом просил. И расстались они, благородные юноши, как в море корабли: к магазину побежал Коля, в школу поспешил Влад.

Храм знаний был сегодня вызывающе неожидан. Над парадным входом, например, красовалось: <Учиться, бля, учиться и учиться. Пахан>. А рядом плакатик помельче: так себе, агитационная ерунда, призыв заниматься онанизмом...

Уборщица, она же гардеробщица и сторожиха, молодая, до безумия привлекательная девушка лет двадцати пяти, в мини-юбке, прозрачной блузке, с падающими на плечи светлыми волосами... хватала в вестибюле за рукав испуганных потных восьмиклассников, слезно умоляя позволить ей заняться с ними любовью. Ну хоть быстро, хоть минет, хоть кому-нибудь! За это она сулила им деньги, причем немалые. Восьмиклассники с видом оскорбленного достоинства отнекивались и гордо шли дальше, храня себя в чистоте. А красавица, заламывая руки, безудержно рыдала, и шептала, и вопрошала, наверное, Господа Бога: что, неужели снова идти на улицу, снова стариков снимать? Влад ей сочувствовал, и даже хотел что-то предложить ошеломляющей девушке, но не предложил, конечно, а пошел прочь, раздавленный своей сентиментальностью, скромный, застенчивый, удивленный, но не подавленный еще полностью - увиденным, услышанным и близко к сердцу принятым. Так и шел, шел, шел, думая о страданиях дивной феи, так и дошел до класса, а там и первый урок через две минуты начался.

Учитель физики был сегодня взлохмаченный и в черных очках. Он гнул пальцы перед носом учеников и походя соблазнял хорошеньких учениц, не забывая между тем покуривать сигаретку. Запивал он свои лекции шампанским из стоящей на учительском столе здоровенной бутыли. Владу его поведение казалось интересным, хоть и немного странным: во-первых, он всех жутко ревновал и не позволял ученикам приближаться к девочке, за которой ухаживал; во-вторых, он был нетактичен, не угощая никого от широкой мужской души - так и скурил всю пачку один, так и вылакал всю бутылку. А как вылакал, так и бросил: <Ладно, поехали, урок все-таки>. Вышел к доске и начал гнуть пальцы там.

– Конспектируйте, пацаны... Ручки в руки или линяйте отсюда, не вам, что ли, говорю, шконки дырявые? К телкам тоже относится, тут вам не халява, тут вам не бордель, здесь покруче - аудитория здесь, слыхали поди? Значит так... Эйнштейн был правильный пацан, хоть и физик, а ты записывай, курва, а не смотри на меня... Что, повторить? Он был физик. Ясно говорю - ФИЗИК. Усекли? Поехали дальше. Нормальные люди его не понимали и понимать не будут, потому что он Эйнштейн, а они петухи - куда им, по жизни траханым. Что, чушки, в облом лекция? Вы мне понтоваться-то бросьте, я и не таких опускал.

На задней парте кашлянули. Такое неуважение к нелегкому учительскому труду взбесило преподавателя.

– Вам что, занятие не по кайфу? Обломно сидеть, наверное?

Он неожиданно ткнул пальцем в мирно сидевшего за второй партой Влада.

– Вот тебе обломно, я вижу? Я знаю, ты не о физике сейчас думаешь. Я, правда, тоже не о ней думаю, но мне-то можно, я в авторитете, а ты? Кто ты? Лох в мире науки. Так вали из аудитории, понял? Или к доске, если в положенцы хочешь.

Влад родился отличником и поэтому выбрал поход к доске. Встал и неуверенно пошел на учителя.

– Все вы такие, - горестно вздохнул физик.
– Ради оценки на все готовы, занудная пацанва.

В ответ на это Влад сказал, что масса равняется энергии, умноженной на квадрат скорости света. Преподаватель не спешил с оценкой. Он величаво забил косячок, приобнял стройную двоечницу и начал издеваться над Владом. Вопросики сочинял каверзные.

– В натуре, бля... волну-то не гони, скажи лучше, чем докажешь?

– В свое время Эйнштейн уже доказал, - неуверенно произнес лучший ученик класса.