В итоге из Солихолла выходили два невыспавшихся, голодных и недовольных человека, а мог быть всего один. Впрочем, на невыспавшегося помощник не походил. Неполноценный сон - если он вообще был - на его внешности никак не отразился, а о поспешном выходе из дома свидетельствовал разве что криво повязанный шейный платок. Нехваткой энергии Эдвард тоже не страдал - стоило им спуститься с крыльца, как он пулей понесся искать кэб, чтобы скорее добраться до станции и там взять карету до Туманного леса. Ах, эта молодость... Николас ему завидовал. Даже не пей он вчера этот проклятый виски, от которого каждое движение теперь отдавалось в голове, он не мог, просто не мог успеть за помощником. А тот не только торопился сам, но и подзадоривал кучера, чтобы тот гнал упряжь во весь упор, хотя лошади и так грозили упасть или во что-нибудь врезаться. Во время этой безумной поездки Николаса чуть не стошнило, и, когда кэб наконец высадил их на станции, он еле держался на ногах. Ему стоило изрядного мужества не отставать от Эдварда, когда тот, расталкивая немногочисленных посетителей станции, помчался к конторщику, знавшему расписание всех дилижансов. И только тогда Николас понял, почему помощник настаивал встретиться не позже, чем на рассвете.

– Ближайший дилижанс через Туманный лес через два часа, - произнес сухонький человек в потертом пиджаке, куривший у входа в контору изогнутую трубку.

– В девять?!
– воскликнул Николас, сверившись с карманными часами.

Это значило, что день будет полностью загублен. Отправься они прямо сейчас, то еще существовал шанс вернуться около полудня и выполнить часть заказов, но если уехать в девять... Николас прикинул расстояние. Часа два уйдут на дорогу только в одну сторону, и неизвестно, когда их подберет обратный дилижанс. В общем, как бы им не пришлось торчать в Туманном лесу до самого вечера. На это Николас не рассчитывал.

– А нельзя выехать пораньше?
– спросил он конторщика.
– Мы никак не можем ждать столько времени.

Тот с безразличным видом выпустил изо рта колечко дыма.

– Если бы вы не могли ждать, то пришли бы на предыдущий дилижанс. Мистер, я их не сколачиваю и не рожаю кучеров, которые сразу бы хватали вожжи и умело правили экипажем. Свободных повозок у нас нет.

При этих словах Николас обернулся на станцию - только вблизи от них под деревянными навесами конторы стояло пять экипажей разнообразной вместимости, из которых лошади были впряжены всего в два.

– Но я вижу у вас целых три свободных дилижанса...
– неуверенно произнес он.

В его сторону полетело очередное дымное кольцо; глаза конторщика были стеклянными. Похоже, он давным-давно привык отбривать вечно опаздывающих пассажиров.

– Во-первых, мистер, они если они кажутся свободными, это еще не значит, что они не заняты. Во-вторых, ни один из них не поедет в Туманный лес. Скажите спасибо, что мы вообще пускаем туда дилижансы. После громкого преступления на позапрошлой неделе люди предпочитают вплавь переправляться через Белую реку, чем ехать там, где орудуют убийцы.

Однако раз они отправляли экипажи каждые четыре часа, то смельчаков все-таки находилось достаточно. Николас поджал губы, чувствуя, что спорить с равнодушным конторщиком бесполезно. В лучшем случае он посоветует пожаловаться его начальству, но время отправления это не приблизит, а терять рабочий день непонятно на что Николасу не хотелось. В глубине души он даже ощутил облегчение, что можно не трястись в карете наряду с неизвестными попутчиками, которые вряд ли окажутся приятными людьми, а поехать в Солихолл - к печатям, пирогу и покою.

Он обернулся к Эдварду, который поглядывал на конные упряжки так, словно прикидывал, не угнать ли ему одну.

– Нам следует вернуться домой, - объявил Николас, стараясь, чтобы его голос не звучал радостно.
– Мне жаль, что так получилось, но лучше съездить в Туманный лес в другой день.

– Но мы уже здесь, - возразил Эдвард. Он посмотрел на небо, придержав цилиндр.
– Погода сегодня солнечная. Нам вряд ли так еще с ней повезет. Я уверен, что мы должны подождать.

Склонив голову, Николас продолжительно посмотрел на помощника. Он и не ожидал, что Эдвард сразу согласится, однако не знал, как объяснить ему, что его идея совсем никуда не годится. Хватило уже того, что Николас поднялся рано утром, больной после виски, и потащился на эту проклятую станцию. Ждать в таком состоянии два часа, а потом подпрыгивать в дилижансе на ухабах - это уже слишком. Может быть, Эдвард все поймет по глазам?

Взгляд помощника оставался холодным.

– Я найду нам другую карету, - решительно произнес он.
– Ждите здесь, я скоро вернусь.

– Нет, Эдвард!
– торопливо сказал Николас.
– Это...

С тем же успехом он мог просить развернуться катящийся по рельсам паровоз. Перед ним мелькнула пола длинного черного сюртука и тут же исчезла за углом небольшого здания, где отдыхали извозчики, оставив Николаса в одиночестве посреди станции дилижансов. Ох уж этот неугомонный Эдвард... Николас с чувством помянул черта.

Покипев минуту праведным возмущением, он наконец выдохнул и огляделся. Лавок на станции никто не предусмотрел, и вокруг с места на место бродили люди, ожидавшие своего дилижанса. Возле многих на земле возвышались объемные саквояжи или увесистые дорожные сундуки, о которые спотыкались, шипя, станционные рабочие. Под навесом - там, где стояли пять экипажей, - кондуктор одного из дилижансов о чем-то яростно спорил с конторщиком, в то время как кучер, опершись засаленным локтем на каретное колесо, меланхолично поплевывал шелухой от семечек. В семь часов утра на станции еще не было ни людно, ни шумно, но в воздух уже поднималась пыль, взбитая ногами и копытами и щекотавшая нос. Ботинки Николаса покрылись противным коричнево-серым слоем грязи. Нестерпимо хотелось сесть, но отсутствие сидений, судя по числу тех, кто устроился на собственных чемоданах, мучило не только его. Провести здесь еще два часа? Ну уж нет. Даже получаса будет слишком много.