– Что-то случилось?

Голос Риана вырвал его из задумчивости. Сдвинув брови, юноша настороженно оглядывал гостя. Николас запоздало сообразил, что все это время таращился на Сесилию. Хорош же он! Так легко и Эдварда переплюнуть.

– Прощу прощения. Я...
– Николас судорожно поискал причину, которая могла бы послужить для его оправдания.
– Каждый раз, когда я смотрю на леди Ольстен, то не могу не думать о том нападении. Наверное, это было ужасно.

– Да, - хмуро подтвердил Риан.
– Извините за откровенность, но мы бы предпочли вспоминать об этом как можно меньше.

В его интонации Николас уловил прозрачный намек на то, что гостям пора уйти. Сесилия, услышав нотки недовольства в голосе спутника, отвернулась от Эдварда, который в этот момент собирался демонстрировать очередной фокус, и внимательно посмотрела на Риана. Прочитав на его лице одни только ей понятные знаки, она вдруг утомленно произнесла:

– Извините, мистер Эркан, я что-то устала. Может быть, мы продолжим как-нибудь потом?

– Как пожелаете, леди, - Эдвард, эффектно собрав колоду, спрятал ее во внутреннем кармане сюртука.
– А когда вы захотите продолжить?
– с наигранной наивностью спросил он.
– Или, может быть, мисс Лилия пожелает присоединиться к нашей забаве?

Если он рассчитывал, что ему ответит девочка или ее компаньонка, то он сильно ошибался. Командовал в этом доме Риан.

– Это будет зависеть от самочувствия Сесилии, - сказал юноша после того, как баронесса устремила на него беспомощный взгляд.
– После испытаний, что выпали на ее долю в Туманном лесу, она быстро устает. Я думаю, мы пришлем вам письмо, когда она окончательно выздоровеет.

– А как насчет вас, мисс Лилия?
– настаивал на своем Эдвард.
– Я знаю, женщины любят гадания, тем более такие прекрасные, как вы. Не будете ли вы с вашим братом против, если как-нибудь я приглашу вас на сеанс?

Риан собирался что-то возмущенно сказать, но не успел. Лилия рассмеялась тихим грудным смехом, обмахнув якобы разгоревшееся от смущения лицо ладонью. Конечно, под белилами румянца видно не было.

– Мистер Эркан, вы так очаровательны! А я-то думала, что гадания интересны только женщинам. В другой момент я бы с удовольствием приняла ваше приглашение, а то, может, и научила бы чему-нибудь, - она подмигнула Эдварду, а затем всплеснула руками.
– Но, увы, сейчас у нас уйма дел.

– Это действительно так, - тон Риана как будто ставил точку в этом вопросе.
– Мы сильно заняты новыми обязанности и бумажной волокитой, связанной с переездом. Надеюсь, вы нас поймете и примете извинения за отказ.

– Разумеется. Вы тоже простите нас за назойливость, - Николас стал медленно подниматься, стараясь, чтобы пуговицы сюртука не задевали столешницу.
– Пожалуй, мы и так вас слишком задержали, а у нас и самих простаивает работа.

– Мы были рады вас видеть, - ответил Риан, тоже поднимаясь и протягивая ему ладонь для прощального рукопожатия.
– Спасибо, что лично посетили нас для того, чтобы принести соболезнования.

Однако вместо радости его глаза обжигали льдом, а безразличная Сесилия, казалось, целиком и полностью погрузилась в разглядывание своих атласных туфель. Изображать радушие пыталась только Лилия, но и у нее это выходило плохо. Во всех них было что-то неестественное, лживое. По позвоночнику Николаса прошла дрожь. Говоря о письме, Риан почти прямым текстом заявил, что не желает видеть здесь ни мастера печатей, ни его помощника, но Николас и сам ни за что не хотел бы посетить Адальбертхолл снова.

Дворецкий, решив окончательно испортить прием, торчал у них с Эдвардом за спиной все время, пока они одевались и забирали из стойки зонтики. Он делал это так навязчиво, что Николасу начало казаться, будто за ним не только следит Саймон, но и портреты многочисленных предков баронессы Ольстен сверлят ему затылок ненавидящими взглядами. Лишь выйдя на мостовую, Николас почувствовал себя более или менее спокойно.

Вдохнув сырого дивейдского воздуха, он оглянулся на Эдварда и обнаружил, что тот задумчиво вертит в руках одну из карт.

– И что девочка выбрала на сей раз?
– осведомился Николас, вспомнив, какое значение помощник придавал своему "гаданию".

Тот молча отдал ему карту. На раскрашенном картоне одновременно плакал и смеялся человек в криво наложенном театральном гриме. Левая половина его одежды была темной, словно он пришел с похоронной процессии, правая - яркой, будто он собирался на костюмированный бал.

– Стив Пересмешник, - сказал Эдвард.
– Сумасшедший актер, который постоянно притворялся другими людьми.

– И что это значит?
– с нарочитым равнодушием спросил Николас.

– Вы ведь заметили, разве нет?

Что именно он заметил, пояснять не требовалось, и Николас ничего не ответил. Они с помощником смотрели друг на друга и в отражениях глаз видели одно и то же - Сесилия была совсем не той, за кого себя выдавала.

– С Рианом и Лилией тоже что-то не так, - убежденно произнес Эдвард.

– Хочешь сказать, что они не похожи на родственников?

Он фыркнул.

– Эта шлюха никак не может быть его сестрой.