В этот момент Саймон чуть не ошпарил Эдварда, пытаясь попасть чаем в чашку. Может быть, он неплохо дрался в кулачных боях, но работа дворецким все же подразумевала нечто иное.

– Леди Ольстен, кажется, вы в надежных руках, - пробормотал Николас.

– Риан лучший из защитников, - заговорила девочка. Ее голос был тихим, но твердым.
– Мне не нужен никто другой.

– Всецело поддерживаю, - согласилась Лилия.
– Вместе с Рианом я всегда чувствовала себя, как за каменной стеной, пускай он меня и младше. Ах, как он гонял от меня деревенских мальчишек!..

Юноша кашлянул, укоризненным взглядом призывая сестру не продолжать. Та игриво повела плечами, но замолчала.

– Если вы так считаете, значит, так и есть, - ответил Николас, сомневаясь в собственных словах.
– И все-таки, леди Ольстен, если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, вы можете не стесняться и обращаться ко мне. Я помогу вам всем, чем только смогу.

– Спасибо, - коротко поблагодарила она.

Хотя все уже приступили к чаепитию, Сесилия к своему чаю не притронулась. Она сидела, чинно сложив руки на коленях, словно боялась, что если поднесет чашку ко рту, то сразу растает, как фея из старой сказки. Прямо перед ней стояла вазочка с печеньем - тем же самым, по которому она так вздыхала при прошлой встрече. На сей раз Сесилия на него даже не глядела, и Николасу это показалось странным. Больше ей некому было указывать, что и когда есть. Разве дети не должны радоваться этому и сразу бросаться на сладости, поедая их вместо завтрака, обеда и ужина? С другой стороны, что он знал о детях? Возможно, баронесса уже наелась конфет или настолько сильно переживает из-за гибели тети и дяди, что кусок не лезет ей в горло.

– Леди Ольстен, когда мы встречались раньше, вы были очень оживленной, а сегодня так подавлены, - отставив чашку, произнес Эдвард.
– Мне грустно видеть вас такой. Помнится, вам очень понравились фокусы, которое я вам тогда показал. Хотите попробовать еще раз? Готов поклясться, что вам понравится.

Сесилия неуверенно взглянула на Лилию и Риана. Видимо, их мнение стало для нее важнее, чем разрешение тети Элли, которую девочка раньше не особенно слушала, уговаривая Эдварда "поколдовать".

– Я думаю, это будет некстати...
– начал Риан, однако помощник уже поднялся с кресла и наклонился к Сесилии, протягивая ей колоду.

Не ожидавшая этого Лилия отпрянула, а на лице юноши впервые проявились истинные эмоции - разозленность настырностью гостя. Николас же чуть не поперхнулся горячей жидкостью. Чего Эдвард добивается таким вызывающим поведением? Хочет окончательно настроить баронессу и ее новоявленного защитника против себя? В тюрьму его за это не посадят, но в обществе он будет ославлен вдвойне. Хотя что ему это общество... Эдвард вел уединенный образ жизни, друзей в Дивейде он так и не завел, да и вообще он мог просто собрать вещи и уехать обратно на родину, в Конглобар. А ему, Николасу, придется как-то жить тут, тщетно убеждая высший свет в том, что он не имел никакого отношения к сумасбродствам ассистента...

– Возьмите карту, - Эдвард освободил место на столе и ловким движением распахнул колоду веером, так чтобы карты легли изображениями вниз.
– Вы помните, что нужно делать?

Сконфуженная Сесилия вжалась в спинку кресла, придвинувшись к Риану.

– Простите... Последние дни до... до Туманного леса не очень хорошо отложились в моей памяти. Вы не подскажете?

– Конечно, - с готовностью ответил Эдвард.
– Выберите одну карту, посмотрите на нее, не показывая мне, а потом положите обратно в колоду и перемешайте.

Она боязливо потянулась к колоде. И в этот момент Николаса как будто ударили по голове. Он уставился на девочку, забыв и про чай, и про дурацкие фокусы Эдварда, и про все на свете.

Это были не руки Сесилии.

Еще минуту назад все было в порядке. Николас хорошо помнил по-фейски хрупкие пальчики и молочную кожу настоящей леди Ольстен и мог бы поспорить, что сахар пять минут назад насыпали в чашку именно ее руки. Однако за прошедшее время что-то случилось. Из-под черных кружев виднелась грубая, покрытая цыпками кожа, а пальцы скорее принадлежали дочке ремесленника, чем прирожденной леди, которая почти весь день читает книги, вышивает и учится играть на музыкальных инструментах. В памяти Николаса вдруг всплыли слова лорда Даррени: "...это или внучка покойной баронессы, или ее сестра-двойник". Могла ли это быть другая девочка, как две капли воды похожая на нее? Нет, невозможно. Острый носик, крошечная родинка на подбородке - это точно была Сесилия. Но у ребенка с огрубевшими руками и загаром от частого пребывания на улице не может быть такой бледности, которая отмечала округлые щеки баронессы и появилась от недостатка свежего воздуха. И никаким гримом этого добиться было нельзя.

Вывод, который из этого следовал, Николасу совершенно не нравился. Кто-то подменил Сесилию другой девочкой, подправив ей внешность с помощью магии, и вдруг у него то ли закончились силы, то ли что-то пошло не так. Эдвард, наверное, заметил это гораздо раньше - вот как объяснялось его настойчивое желание разговорить баронессу. Или, точнее, лжебаронессу.

Сесилия взяла карту, перемешала колоду и отдала ее Эдварду, который, естественно, угадал выбранный рисунок - и все это время Николас не мог заставить себя отвести от девочки глаза. Чем дольше он ее изучал, тем больше убеждался, что она абсолютно не похожа на ту леди Ольстен, которая две недели назад здесь же хлопала в ладоши и просила продолжить забаву. Где же сейчас находилась подлинная Сесилия? И что им теперь делать?

Человек, который создал ее лицо, должен быть опытным мастером иллюзий, или он не смог бы с такой точностью повторить внешность баронессы. Николас пристально изучил Риана. Для мастера он был слишком молод, да и сразу обвинять его в злонамеренности было бы опрометчиво. Юноша ведь никогда раньше не видел Сесилию и мог искренне верить, что спас подлинную леди Ольстен.

Тогда Лилия?.. Нет, исключено. Если бы девушка была мастером иллюзий, она бы не использовала косметику. Такие маги умели закреплять собственный поддельный образ так, что он не слетал до полного обессиливания. Поддерживать же иллюзию на другом человеке было гораздо сложнее.