Зачем он это делал, Николас не знал. Последний раз чем-то подобным он страдал в двадцать лет, когда его возлюбленная Ирен прислала длинное письмо. Там она объясняла, почему отказывается выйти замуж за человека, который, вместо того чтобы играть в крикет, как положено джентльмену, посещать театры и заводить полезные знакомства, просиживает ночи за книгами и грезит волшебными печатями. Но тогда свидетельство его позора было всего одно. Избавляясь от него, Николас защищал себя от того, чтобы не возвращаться к этому письму и не перечитывать снова и снова причиняющие боль строчки. На сей раз свидетельств было не счесть, они лежали на обеденном столе у каждого почтенного дивейдца и вообще у любого, кто читает местные газеты.

Чертовы газетчики, чтобы опубликовать эту мерзкую статью, как будто специально ждали воскресного выпуска, когда даже самые ленивые заглядывают в утренние издания. Подумать только! Ее авторы каким-то образом узнали о краже драгоценностей баронессы, хотя полицейские не имели права ни о чем говорить, пока не будет предъявлено официальное обвинение. Но кому до него есть дело! Ведь куда проще свалить все на мастера печатей, который или не справился со своей работой, или - что, по прозрачному намеку писак, и случилось, - нарочно поставил бракованную печать. В другой газете шли еще дальше. Там вконец обнаглевшие журналисты сообщали сенсацию: Николас Катэн и его помощник вступили в сговор с грабителями и обманули честного мистера Явора, сделав вид, что на ларец поставлена печать высшего класса, хотя там и в помине не было никакой печати. Попросить подтверждения у Брендона Даггерта, который присутствовал при безуспешных попытках Явора сломать печать, конечно, никто не удосужился. Да и зачем? Ведь обществу нужно на ком-то выпустить пар!

Но пусть даже настоящие преступники будут найдены, Николасу это поможет мало. За все десять лет пребывания на должности он не поставил ни единого малейшего пятнышка на своей репутации - и вот она рухнула в одночасье. Жители Дивейда еще долго будут перемалывать слухи о том, что Николас Катэн врет по поводу качества созданных им волшебных печатей, не говоря уже о подозрениях в пособничестве убийцам и разбойникам. Получит ли он еще хоть один заказ? Доведется ли ему еще хоть раз сплетать ленты на любовных письмах, а не штамповать заклятья на приносимых из ратуши бездушных торговых договорах?

Николасу хотелось плакать. Не хотелось ни выпить чая, ни попробовать пирог, который кинулась печь Китти, ни читать книги... Разве что только сжечь все газеты в городе.

Мелкие частички пепла от очередного сжигаемого отрывка статьи разлетелись в стороны - в дверном проеме появился Джон. Его лицо было печальным.

– Мистер Катэн, может быть, вы...

– Нет, - отрезал Николас, уже зная, что дворецкий снова предложит ему отдохнуть или подремать. Это случалось уже третий раз за час и порядком раздражало. Сказано, что господин желает уединения, значит, так оно и есть!

Джон пожевал губами, притворяясь, будто не обижен.

– Вы просили никого не пускать, но я не уточнил, касается ли это мистера Эркана. Он желает видеть вас и настроен весьма... воинственно. Принять его?

Николас задумчиво повертел газету.

– Да.

В конце концов, он тоже был "героем" этих статей.

Эдвард ворвался в кабинет меньше чем через минуту. Его сюртук был расстегнут, шейный платок сбился на бок, а в руках был смят ворох газет. Он явно собирался что-то сказать, но, обведя взглядом задымленную комнату, проглотил заготовленные слова и медленно прошел дальше, сев в кресло перед Николасом.

– Вижу, вы уже прочитали сегодняшние газеты, - мрачно произнес Эдвард.

Он ничего не ответил, продолжая меланхолично сжигать "Дивейдскую утреннюю". До ее полного уничтожения осталось всего несколько страниц.

– И что, вы оставите все, как есть?
– не вытерпел помощник.
– Это же от начала до конца бредни, достойные пьяного трубочиста!

Николас непонимающе посмотрел на него.

– А что вы предлагаете? Написать опровержение?
– он фыркнул, показывая, что это был риторический вопрос.
– Кстати, я как раз сжег абзац, в котором говорилось о вашей вопиющей неблагонадежности. Например, что вы регулярно - буквально каждый вечер - общаетесь с некими подозрительными личностями, приводя их домой. Это правда?

Эдвард закатил глаза.

– Моей бывшей хозяйке слышались голоса, исходящие из снятых мной комнат. Естественно, она там ни разу никого не застала, потому личности и "подозрительные" - они же невидимые... После того как я посоветовал ей обратиться к врачу, мне пришлось переезжать на новое место, но репортерам было выгоднее обратиться к сумасшедшей старухе, чем ко мне.

– Охотно верю, - Николас кивнул.
– Я тоже открыл о себе много нового.

Вот, например, один из авторов той злополучной статьи в "Дивейдской утренней" написал, что мастер печатей очень похож на того, кто стал бы якшаться с жителями ближайшего из Чужих королевств - Крысиного. Придумать оскорбление хуже - это надо было еще постараться. Граница с государством крыс пролегала недалеко от Дивейда, за Туманным лесом, и его чащи получили такую печальную славу во многом из-за постоянных налетов оборотней, которые разоряли ближайшие деревни. Это царство было одним из самых мелких среди Чужих королевств, зато наиболее беспокойным соседом для Тенакса, с которым у него хотя бы раз в сотню лет обязательно разгоралась война. Всему виной была неуправляемость, злобность и жадность его жителей, которые регулярно ввергали в хаос собственную страну и, разорив ее, начинали зариться на окрестные земли. К счастью, после Коллапса набеги почти прекратились - из-за проблем с магией оборотни плохо справлялись со своей формой и не могли колдовать, поэтому обворовывать местных фермеров стало сложнее, чем раньше. Так что эта инсинуация газетчиков не имела никакого отношения к убийству и была призвана исключительно унизить Николаса. Как будто бы он действительно мог общаться с такими презренными существами! Увы, сам Николас прекрасно понимал, что это несусветная глупость, но доверчивые дивейцы могли принять навет журналиста за чистую монету.

На первом этаже раздался грохот. Кто-то так ломился в дом, что было слышно даже на втором этаже. Впрочем, частично тут была вина Эдварда, который не запер за собой дверь кабинета. Помощник растерянно оглянулся.

– Полиция?..

– Кто там, Джон?
– крикнул Николас.

– Репортеры, сэр. Снова, - ответил ему снизу глухой голос дворецкого.
– Я выпровожу их, не беспокойтесь.

– Репортеры?
– встрепенулся Эдвард.
– Мистер Катэн, вы могли бы впустить их и попытаться объяснить, что произошло на самом деле.