– Прекрасно. Миссис Явор, поднесите ладонь к картам и закройте глаза. Сконцентрируйтесь и попытайтесь почувствовать, к какой карте вас тянет. Как только будете уверены, возьмите ее, и тогда можете открывать глаза.

Она покорно опустила светлые ресницы. Ее веки подрагивали, а пухлые губы изгибались в улыбке, пока она водила рукой над кучкой карт. Миссис Явор, кажется, веселило происходящее. Интересно, будет ли она смеяться, если вытащит беззубую нищенку в драном платье? В колоде Эдварда были и такие. Николас надеялся, что ему хватило ума отложить эти карты вместе с мужскими.

Много времени на концентрацию миссис Явор не понадобилось, и она быстро перевернула одну из карт.

– Ох, какая милая!
– воскликнула женщина, рассматривая изображение худенькой девушки с букетом роз.
– И что она означает?

– Вы выбрали цветочницу Энн. Это значит, что вы красивы, как цветок розы, а душа у вас молодая, как у этой девушки, - ответил Эдвард.

Чушь наподобие той, что пичкают доверчивых дивейдцев цыгане... Но миссис Явор понравилось - она звонко захохотала, поднеся ладонь ко рту и запрокинув голову в капоре.

– А ведь и правда. В душе я до сих пор ощущаю себя молоденькой! Помнится, похожий букет подарил мне на двадцатилетие мистер Явор.

– Теперь моя очередь!
– обрадовалась Сесилия.

Она закрыла глаза, не дожидаясь указаний Эдварда, и начала водить над картами маленькой ручкой, изящной, как рука феи. Потратив на сосредоточение целую минуту, Сесилия наконец указала тоненьким пальчиком, затянутым в кружевную черную печатку, на одну из карт.

– Что там? Что там?
– стала нетерпеливо повторять она.

На картинке озорно задирал нос кудрявый мальчишка лет десяти в порванных на коленке штанах. Николас поднес руку ко лбу. Отлично - угодил внучке баронессы, сравнив ее с оборванцем.

– Малыш Риччи означает, что вы любите приключения, леди Ольстен, - хрипло растолковал Эдвард.

Как ни странно, эти слова девочку обрадовали - она захлопала в ладоши и попросила продолжения игры. На удивление, не рассердилась и миссис Явор. Николас подумал, что он, пожалуй, оскорбился бы на ее месте. Но это были женщины - кто их разберет?

– Это магия?
– миссис Явор несмело дотронулась до карт на полированной поверхности стола, как будто они были птицами и могли улететь в окно.

– Если вам нравится считать, что это магия, то пусть будет так, - ответил Эдвард.
– Но я бы назвал это иначе.

– И как же?
– прохладно поинтересовался Николас.

Иначе, как шарлатанством, это не назвать.

– Особый способ взаимодействия между людьми... Я так думаю.

– Психология?
– с пониманием кивнула миссис Явор.
– Я слышала о ней. Очень познавательный раздел науки.

– А мы продолжим?
– с надеждой спросила Сесилия.

– Если ваша тетя согласится, погадаем на мужчину, который вас ждет. Дамы очень любят этот тип гадания.

Тетя, естественно, согласилась, причем глаза у нее загорелись чуть ли не ярче, чем у воспитанницы. Эдвард разложил на столе мужскую половину карт. И снова миссис Явор первой занесла руку над картами.

Однако на сей раз что-то пошло не так.

– А почему у него нож?
– нахмурилась женщина, переворачивая карту с убийцей.

За окном в самом разгаре находился август, но в комнате дохнуло морозным январем. Николас первый раз видел, чтобы бойкий Эдвард, у которого всегда на все был готов ответ, так заминался. Похоже, он ждал совсем другую карту.

– Этого человека зовут Киллиан. Он очень любит красивых женщин, таких, как цветочница Энн или вы, - выкрутился помощник.
– Он не должен был сюда пробраться, но вы ему так понравились, что он меня обманул и сам лег вам в руки. Попробуем еще?

Во второй раз гадание прошло более гладко. Миссис Явор вытащила карту с юношей, который играл на свирели под раскидистым деревом, и Эдвард сказал ей, что в нее влюблен молодой музыкант. Сесилии же опять попался Малыш Риччи, что привело ее в полный восторг. Но они обе не заметили, что на самом деле это были совсем не те карты, к которым они притрагивались.

Волшебство - и особенно создание печатей - хорошо развивало внимательность. Она была необходима, чтобы не пропустить момент, когда заклинание начнет действовать, и не запутаться в наколдованных эффектах. При недостаточной внимательности печать могла сорваться, а заколдовываемый предмет - разбиться вдребезги. После долгих лет практики Николас замечал все. И он прекрасно видел, как исчезали карты в широком рукаве Эдварда и как оттуда появлялись другие, когда он аккуратно касался запястий дам, стоило им указать на карту.