Бормотание было не громким и не совсем внятным, но двое людей тут же рывком сели, нащупывая рядом ножны - необходимая для воина привычка мгновенно просыпаться при любом непривычном звуке.

– Юн, ты меня звал? Что случилось?
– нахмурился Миура.

Недомерок хмыкнул:

– А просто наше сонное сопение явно здесь кому-то надоело, и он решил разбудить нас солнечными зайчиками. Что это такое яркое у тебя на шее?

Юноша приложил ладонь к груди пониже ключиц:

– Талисман отца. Мне его мама дала, помнишь?

– Ну конечно, Талисман выбора, слеза дракона!
– как-то особенно светло улыбнулся и маг, - Дай поглядеть, в мире мало столь же красивых и удивительных вещей.

– Да, сейчас, - Миура, улыбаясь, полез за пазуху, но тут же испуганно ахнул, - Ниро, что это?

На его ладони лежал небольшой овальный, очень прозрачный камень. Он не был огранен, но странным образом многократно преломлял свет где-то внутри себя, так что от ладони юноши веером расходились солнечные зайчики. Все это друзья уже видели, но сейчас безупречную красоту камня портила кривая трещина, перечеркнувшая его по диагонали. Внутренность трещины была черной.

– Что это?
– тихо повторил Миура, вдруг став снова беспомощным испуганным ребенком.

Ниро помрачнел, остро проступили скулы под побледневшей кожей.

– Это напоминание о том, что происходит в мире, - тихо проговорил он, - О том, куда мы идем, что должны найти и что несем за плечами...

– Я не понимаю...
– поднял глаза юноша.

– Ми, тебя хорошо учили. Скажи, что ты знаешь о драконах? Способны ли они на слезы?

– Нет, - покачал головой сын Дориана, - По легенде, плакал только один дракон, потому, что слишком любил свой мир и не в силах был его уберечь.

– Верно... Только мы с тобой должны его все-таки уберечь. А потому - любить, очень любить, так, чтобы ради этой любви отдать все... Молчи, Юн, - небрежным жестом остановил Ниро порывавшегося что-то сказать единорога, - Я знаю, ты скажешь, что это великий дар. Верно. Но ответь, мой мудрый и скрытный ушастый друг, разве это и не проклятье? Отдать все - что это значит? Что есть все? Жизнь? Но ей мы жертвовать не вправе - до самого конца, что бы ни случилось. Пусть душа рвется на части и гибнет в этом мире то, что дороже жизни, то, что любишь всем сердцем - мы не имеем права спасти, отдавая жизнь! Мы будем жертвовать другими жизнями, любовью ради другой любви... И ничего нельзя с этим сделать! Так как, Юн, ты по-прежнему считаешь знак Барда великим даром?

– Я не знаю, что тебе ответить, маг, - медленно проговорил единорог, - Я не Бард... и, наверное, рад этому.

– Зато я знаю!
– вдруг неожиданно громко вмешался мальчик, - Я знаю, что ты прав! Я знаю, как звучал рог отца там, на поле... Проклятье!
– и, размахнувшись, он зашвырнул бы Талисман далеко в джунгли, но Ниро молниеносным прыжком перехватил камень:

– Глупый мальчишка! Эта вещь веками передавалась в роду твоей матери! Он весь пропитан любовью, эта сила, как щит, защитит тебя в любой опасности! И ты бросаешься благословением матери?!

– Прости, Ниро, - потупился юноша, - Я и правда глупец...

– Возьми и больше не смей снимать, - жестко сказал маг, протягивая камень, - А теперь нам пора идти. Пора бы уже добраться до цели, насколько я знаю.

***

На этот раз шли молча, разговаривать совершенно не хотелось. Ниро оказался прав - Огненная дорога, подчиняясь названию, с обеих сторон своего прямого, как стрела, пути таяла в словно бы знойном мареве, но часа через три путешественникам стало хорошо видно, что она заканчивается. Вскоре сквозь камни под ногами начала пробиваться робкая травка. Она быстро набирала силу с продвижением вперед, и в конце концов только слабо различимая граница дороги указывала нужное направление.

– Будьте внимательнее, где-то здесь лежит Первая Печать, - тихо проговорил Ниро, отодвинул загораживавшую дорогу пышно цветущую ветку с большими перистыми листьями... и замер с приставленным к горлу копьем. С той стороны ветки настороженно смотрели две пары внимательных темных глаз на почти скрытых боевой раскраской и татуировками лицах.

Воспользовавшись малым ростом, незамеченный Юн проскользнул между ветвями и что было силы боднул одного из воинов, в который раз жалея о не данном ему почему-то роге. Однако и без рога удар получился довольно сильным, не говоря уже о неожиданности, так что воин повалился на своего приятеля, и оба едва устояли на ногах. Юн, сделав дело, кинулся наутек. Воспользовавшись сумятицей, Миура ухватил за руку освободившегося от копья мага и отбежал с ним подальше от дороги. Барды Мечей, как загнанные зайцы, остановились в густых, одуряющее пахнущих, цветущих зарослях и постарались замереть, став как можно более незаметными - встреченные странные воины быстро пришли в себя и начали поиски чужаков. Сквозь оказавшийся перед глазами крошечный просвет в листве Миура видел их смуглые, почти обнаженные тела со множеством татуировок. Всю одежду их составляло немного цветов, листьев и перьев, оружие было очень грубым и простым, но двигались они, словно тени, бесшумно перетекая от дерева к дереву - не любой зверь так сможет.

Кусты совсем рядом зашуршали, и Миура напрягся, готовый защищать не вовремя высунувшегося Недомерка, но это был вовсе не он. Появившаяся среди цветов кокетливая женская мордашка, похоже, так же сильно удивила воинов, как и затаившихся в кустах наблюдателей. Один из грозных защитников джунглей даже затряс головой, что-то быстро говоря, и вскинул руки в явно ограждающем жесте. Однако улыбающееся прелестное личико не исчезло, даже наоборот - рядом с ним появилось еще одно, а потом из кустов выскользнуло и все остальное. Миура изо всех сил старался заставить себя не любоваться нежной смуглой кожей, грациозными изгибами и выпуклостями, лишь немного прикрытыми сплетенной из цветов и листьев одеждой, но это все равно не удавалось. Что уж говорить о бедных воинах, которых смеющиеся подружки совсем заморочили и постепенно увели с собой куда-то в заросли. Пришел в себя юноша только от звука странно знакомого звонкого голоска: