Ниро повернулся и, с трудом переставляя ноги, в оглушительной тишине пошел назад, к двум застывшим фигурам - худощавого подростка, сжимающего рукоять меча, и прижавшегося к его бедру и упрямо склонившего голову нелепого зверя. Маг видел только их - глаза застилала тьма, не смотря на свет костров. И, уже почти рядом с друзьями, он смог выхватить меч, заметив какое-то движение краем глаза. Но это был молодой вождь, склонившийся в поклоне.

Так и не успев загнать меч обратно в ножны, маг покачнулся и осел на руки двух подоспевших румов.

***

Едва придя в себя, он услышал скрип колес, почувствовал движение и рванулся, не обращая внимания на снова взорвавшуюся белыми искрами боль в висках - то, что его везут на повозке, могло означать что угодно.

– Лежи, Ниро, лежи, все в порядке, - руки Миуры перехватили его и вернули на подушки.

Ниро, наконец, заставил себя открыть глаза. В открытый полог повозки заглядывало голубое небо и озабоченная морда Юна, а рядом сидел мальчик. Расшитая ткань полога, резная рама повозки и обилие подушек, на которых и лежал Ниро, говорили о том, что свое жилье на колесах им уступил, скорее всего, сам вождь. Маг улыбнулся:

– Как же я рад вас обоих видеть! Но только если вы поскорее расскажете, что произошло после поединка.

– Сейчас обязательно расскажу, только сначала попей вот этого, - юноша достал откуда-то из-за спины кувшин. Пахло цветами и какой-то травой.

– Что это?
– принюхиваясь, спросил Ниро, уже, впрочем, распознавший, что питье несет скорее пользу, чем вред.

– Их снадобье, снимает головную боль.

Ниро с удовольствием выпил почти полкувшина отвара, который, к тому же, освежал, и приготовился слушать.

– Не знаю, какое вдохновение заставило тебя создать того, последнего котяру, но только ты их здорово напугал, - хмыкнул Недомерок, - С нами теперь носятся, как с любимыми родственниками богов, пылинки сдувают.

– Да ведь я его не создавал, - улыбнулся Ниро, - Похоже, эта самая Янатан, говорящая с богами, о чем-то с ними не договорилась, раз они решили вмешаться...

– Ну да, котик-то - точная копия медальона вождя, - кивнул Миура, - ни вождь, ни колдунья его, правда, со вчерашнего вечера близко к нам не подходили, пошли вдвоем ночевать куда-то к другому костру. А нам осталась повозка вождя и его подушки, заверения старухи, что с тобой все будет хорошо, да испуганные девушки-служанки. Я расспросил их немного. Оказывается, этот Михай - так вождя зовут - потомок одного из самых знатных румских родов. Только подвел потомок - слабый и нерешительный, боязливый получился. А бабка эта, колдунья, где дельным советом, где угрозой над ним власть взяла, так что фактически она заправляет в племени. Она, похоже, и правда Юна узнала - девчонки слышали, как она вождю толковала, что эта, мол, неказистая зверушка - великое сокровище... Ну и решили сокровище заполучить. А чтобы кары своих богов не навлечь - как бы честным путем, поединком. Только боги все равно вмешались, девчонки-то радовались этому, а старуха, похоже, здорово испугалась, да и Михай с нею. Вот и задабривают нас, надеются своего Великого Кота успокоить... Только, Ниро, я не пойму, как она все-таки смогла тебя победить? Ведь если бы этот самый Кот не вмешался, плохо бы нам было, верно?

– Верно... Знаешь поговорку: "Дома и стены помогают"? Она не зря выбрала для поединка крылатых кошек, это же образ их Великого Кота. И когда племя увидело это... Ну кому захочется, чтобы воплощение любимого бога проиграло? А каждый человек обладает пусть маленькой, как искорка, силой, и если их сложить - это уже не поединок, а "все на одного".

– Ясно, - улыбнулся Миура. Улыбнулся широко и открыто, чувствуя, как тает в душе недоверие к магу.

***

Ощутив легкое прикосновение, Ниро резко проснулся и сел. Костер, вокруг которого они спали, догорал, другие костры племени тоже, восток над черной полосой Петли переливался нежными красками зарождающегося рассвета, а над ним, прижав палец к губам, склонилась старуха-колдунья. Когда маг проснулся, она направилась прочь от костров, маня за собой. Озадаченно хмыкнув про себя, Ниро встал и пошел следом.

– Мои боги велели мне поговорить с тобой, - произнесла Янатан, когда Ниро поравнялся с ней.
– Это важно для тебя. Но я должна увидеть твой дух. Идем.

Ниро молча подчинился. Они миновали темный еще и холодный распадок и поднялись на соседний холм, вершина которого крутым валом вздымалась к востоку. Попросив мага подняться на самый гребень вала и встать спиной к заре, старуха села на землю и долго внимательно смотрела на резко очерченную на фоне рассветного неба фигуру. Наконец, когда Ниро почувствовал спиной первые лучи солнца, она заговорила, и странно, голос ее звучал совсем по-другому, намного глубже и мощнее:

– Ты обладаешь большой силой. Очень большой силой. Но сила равна слабости, а твоя слабость еще усилена. Твой Страх и твоя Тьма живут вместе с тобой, ты это знаешь, тебе приходилось смотреть им в глаза... Ты видел свою Тень. Ты даже знаешь, что она питается твоей силой. А я тебе скажу - она питается твоей слабостью, и чем ты слабее, тем ей сытнее живется. Помни отныне, что, не веря в собственную силу, ты служишь Тени, виня себя за то, в чем не виноват - ты служишь ей... твой свет ярок, но яркий свет делает резче и темнее Тени.

– Как же мне победить ее?
– заворожено спросил Ниро.

– Только отказавшись от себя, ты сможешь победить. Но смотри, не потеряй себя, ибо тогда победит Она... Что ты здесь делаешь, мальчишка?
– уши резанул голос, снова ставший скрипучим старческим визгом. Ниро вынырнул из наваждения.

Янатан, отмахиваясь невесть откуда взявшейся палкой, отступала перед наседавшим Миурой, успевшим уже наполовину вытащить меч. С другой стороны на старуху наступал упрямо наклонивший лобастую голову Недомерок.