Мое сердце щемило. Любят ее, но не меня. Я почувствовала, что вот-вот зарыдаю и выбежала из палатки. Конечно, к тому времени, я уже сняла ненавистное белое платье. Я бежала, бежала, пока не упала на жесткие камни и не почувствовала, как горькие слезы жгут мои веки. Я желала счастья моей девочке, но понимала, что сама я более не в силах жить рядом с Димитрием. И когда самообладание вернулось, провидение, наконец, услышало мои молитвы и случилось то, чего я желала и боялась больше всего.

Обрывки фраз доносил ветер. Сперва, я не могла разобрать их, не понимала, чьи слышала голоса. А потом сердце екнуло. Димитрий. Роман. И Анна.

Победитель плакал. Беззвучно. Без слез. Я стояла позади Рома и смотрела, как его друг убивается горем. Димитрий достал фляжку, но Ром лихо выбил ее, и та отлетела в заросли репейника. Бешеный уже вскочил и сжал кулаки, но мой муж даже не дрогнул.

— Сядь!

И Димитрий сел.

— Да что с тобой происходит, приятель? — Ром подошел к другу и похлопал его по плечу.

— Она. Я убиваю ее, ты понимаешь? Рядом со мной она умирает снова!

— А по-моему умирали все, кто касался Элены.

Два гневных взгляда метнулись в мою сторону, и я сочла за лучшее замолчать.

— Прости, — я сделала несколько шагов в сторону леса, но Роман высказал пожелание, чтобы я осталась и Бешеный не возражал.

— Стоит мне оказаться рядом с Эленой, она ломается. Ты видел ее сегодня? — кулак Димитрия врезался в ствол дерева и он застонал, но явно не от боли. — Я все порчу, понимаешь?

— Она любит тебя. И ты любишь ее…

— И это нас убивает.

В голосе Димитрия было столько боли и отчаяния, что даже у меня появилось желание как-то утешить его.

— Может быть, пора перестать игнорировать Элену? Пора сказать ей…

— Она ненавидит меня. Она собирается уехать, но я не позволю ей этого сделать!

Голова Димитрия повернулась в сторону зарослей. Я проследовала за ним взглядом и заметила какое-то шевеление.

— Интересно, как?

На скулах Димитрия блуждали желваки и в тот момент, когда на поляну вышла Элена, Бешеный громко сказал:

— Завтра на рассвете я уеду. И больше не вернусь в лагерь. Никогда.

Димитрий резко встал и ушел, а мы с Ромом смотрели, как слезы катились по мертвенно-бледным щекам его женщины.

Он уезжает. Эта единственная губительная мысль как волчок крутилась в моей голове, внутренний голос снова и снова повторял его слова, ввергая меня в пучины ада.

Полтора года назад я лишилась близости Димитрия. Я почти забыла, как хрипло и жестко звучит его потрясающий голос. Но он все еще был рядом. И эта маленькая нить между нами, расстояние в несколько шагов, совсем скоро навсегда порвется. И сердце мое кричало от боли и отчаяния.

Я шла к нему. Почему я не сделала этого раньше? Я не была доведена до предела, я не думала, что почти весь мой мир занимал этот дикий зверь и наша с ним дочь. Что будет, если Димитрий меня прогонит? Я надеялась, что он именно так и поступит. Только по его воли когда-либо могла порваться наша порочная связь.

Между высоких сосен показалась его ярко-красная палатка, расположенная чуть в отдалении от других. Зачем он приезжал в лагерь? Что связывало Димитрия с Романом и куда он уезжает теперь? Меня волновали ответы на все эти вопросы, но много больше меня волновала его близость.

Руки тряслись и отказывались повиноваться. На ватных ногах я подошла к входу в его палатку и сглотнула. Солнце уже садилось за горизонт, но, не смотря на это, в лагере было еще очень светло, чтобы кто угодно мог увидеть меня. Я взволнованно огляделась. Ни души. Словно, само провидение желало, чтобы я зашла в его обитель. Ледяные пальцы сжали застежку молнии и потянули вверх.

Он был там. Димитрий лежал на спине с закрытыми глазами. На миг я засомневалась. Но лишь на миг. Я прошмыгнула внутрь и закрыла вход. И вот он передо мной. Мой. В эту секунду только мой. Я неуверенно подкралась ближе и села рядом с его рукой. Я слышала бешеный стук собственного сердца и его дыхание. Внезапно хищник открыл глаза, и его лютый взгляд впился в меня.

Зачем ты забрал меня тогда? Зачем изменил мою суть? Я принадлежу тебе и только тебе решать, что со мной станет.

— Зачем ты пришла, Элена?

Я открыла рот, но пересохшие губы не смогли прошептать ни слова.

— Зачем ты пришла ко мне, девочка…

Я никогда не слышала, чтобы его голос звучал так обреченно, словно Димитрий был затравленным зверем, словно, не от него, а от меня зависело его будущее.

— Я хочу тебя.

Я не поняла, когда оказалась на спине, а он на мне. Его волосы касались моего лица, и мы очутились где-то в другой, своей вселенной, где не было расовой пропасти, разделявшей нас, и я и он казались единым нерушимым миром.