— Нет.

Все взгляды метнулись на меня. Брови Верена взлетели. Откровенно говоря, из всей восьмерки, я единственная напоминала хрупкую девушку — фигуры других женщин были мужеподобны, волосы практически отсутствовали. Их пирсингованные лица уставились на меня, но мне было плевать.

— Победитель может быть только один!

Я перехватила недовольный взгляд Романа. Он покачал головой. Его одобрение мне было не нужно! Пусть он и тот, в чью сторону я не решалась смотреть, уже поняли мои намерения, я не отступлю. Я собираюсь стать лучшей из женщин для того, чтобы вызвать на поединок лучшего из мужчин. Димитрия.

— Вы все согласны с Эленой?

Последовала многозначительная пауза, и Верен удовлетворительно кивнул.

— Состязания продолжаются!

Когда он уходил, его пристальный взгляд был прикован ко мне. Потом он посмотрел на Димитрия и снова на меня. Ну и пусть проповедник все понял! Я должна получить то ради чего пришла на арену! Любой ценой.

Нам вынесли длинную лавку и попросили сесть на нее всех восьмерых. Отныне мы будем наблюдать за боями друг друга. Мой пульс участился. Нервы звенели от напряжения. Димитрий будет следить за мной как тогда, прежде, в той далекой жизни до рождения Арии, когда я старательно играла роль его женщины, но отчего-то не чувствовала себя таковой. Два года назад я частенько билась за него с Джей, по собственной глупости мне казалось, что я была обязана заслужить его внимание.

Что творил Димитрий со мной? На что я была готова ради него, ради его близости, ради его боли… Я не понимала этого хищника, этого мужчину ни тогда, когда делила с ним кров и постель, ни тогда, когда он появился в лагере. Проклятье. Наверное, наши виды просто не способны существовать вместе. Но что делать, если я испытываю к нему пожирающее меня плотское влечение, такое, которое не может затмить ничто?

— Димитрий и Лях.

Они вышли в центр. А я опустила руки и голову на колени. Я не хотела смотреть. Почему? Я не хотела видеть того бешеного волка, в которого на моих глазах перевоплотился Димитрий. Удар. Другой. И стон его противника. Так быстро. Так точно. Он всегда действовал стремительно и уверенно. Нас осталось семеро.

Вызвали двух женщин. Не меня. С одной из них я могла биться в финале. Девчонки дрались по-женски. С криками и грубыми репликами, катались по земле. Победила та, которую звали Лиам. Противником Димитрия в финале стал Кот. Его искусство борьбы произвело на меня сильное впечатление. Он не нападал, только защищался, действуя исподтишка, тогда, когда соперник меньше всего этого ожидал.

Мой полуфинал начался с сильного удара поддых. Валяясь рядом с ногами Димитрия, я взглянула ему в лицо и прочитала в его глазах жалость. Я не знала, что он способен испытывать жалость. Я вскочила на ноги и бросилась на мою соперницу. Я не слабая и не нуждаюсь в его сочувствии! Я доказала Димитрию, что жалеть нужно тех, кто связывается со мной.

Когда я возвращалась к лавке, я посмотрела на хищника так, будто хотела сказать ему: «Я стала другой, бесстрашной, неуязвимой».

Кот и Димитрий встали в изготовке.

— Бой!

Кромсатель вернулся. Никто ничего не понял, только Кот лежал у ног Димитрия и выл от боли. Я бы не выла. Димитрий мог сломать мне спину, я бы не проронила ни звука. Какая-то часть меня об этом мечтала. Он же и сделал меня такой. Прежде я думала, хищнику и нужна именно такая женщина, пока не увидела рядом с ним нежную и чувствительную Лиссу.

Димитрий сидел на лавке. Один. А я дралась с другой девчонкой прямо перед ним. Все было как прежде. Мощная серия ударов по голове сбила меня с ног. Я подумала о дочери. Боже мой. Что я творю? Зачем все это? Ария может остаться без матери и ради чего? Мысли пронеслись за мгновение. Но уходить я не желала. Или желала, но не могла. Так мне был нужен он. Димитрий.

Я напала на Лиам, я злилась на саму себя, ненавидела и проклинала небо и землю, что заставили меня совершить подобное ради бессмысленной возможности вызвать Димитрия на поединок. У меня не было когтей, но я чувствовала, будто металлическими когтями стали мои пальцы. У меня не было клыков, но мои зубы желали впиться в глотку Лиам только потому, что она оказалась на моем пути. Я была вся в крови, в ее, в своей. От бесчувственного тела Лиам меня оттаскивали Верен и его помощник. Бешеная. Так сказал кто-то с трибун.

Стала ли я лучшей из женщин? Я стала хуже, чем когда-либо в своей жизни. И во всеуслышание я вызвала на бой Димитрия.

— Я не дерусь с девчонками, Элена. И уж тем более я никогда не подниму руку на мать своих детей.

Я услышала изумленные возгласы нескольких девушек. Краска прилила к щекам в тот самый момент, когда холодный взгляд мрачных глаз хищника скользнул по моему лицу. Он даже не дождался поздравлений Верена, а я, смущенная и невероятно взволнованная, всё так же стояла в самом центре арены и взоры всех зрителей, мужчин и женщин, стариков и детей, были прикованы ко мне. И думали они об одном — о нас с Димитрием.

Роман обнимал Анну и, кажется, выражение его лица было сочувственно-одобрительным. Дремучая смесь. Но маленький бесенок внутри меня ликовал. Димитрию было не всё равно. Он помнил наше общее прошлое, так же как и я, помнил все, что было между нами, и знал про нашу дочь.

— Нет! Я его не одену! НИ! ЗА! ЧТО!

Я сверлила суровым взглядом Лючию, а подруга, словно игрушка-болванчик, молча кивала и улыбалась. Это было потрясающе красивое белоснежное платье в пол, которое, будто, светилось в тусклом свете единственного фонаря, освещавшего крохотное пространство палатки.