Дверь распахнулась, громко ударившись о стену. Тарас вздрогнул, увидев высокие черные сапоги на пороге. Взгляд скользнул выше, по заляпанному кровью и грязью белому халату на голое тело, огромному, как бочка, животу, толстым волосатым ручищам, и, наконец, остановился на лице. Тарас едва не пустил струю, глянув в маленькие поросячьи глаза, двумя льдинками блестевшие в густых зарослях черных волос и бороды.

Незнакомец стоял на пороге, глядя на голого связанного парня. Тарас тоже не двигался, парализованный страхом. Гигант медленно вытер руки о халат, густые заросли бороды слегка раздвинулись, темным провалом обозначился рот, послышался грубый бас:

– Очнулся, хлопец? Я тому очень рад.

Тарас молчал, слова застряли в онемевшей глотке. Бородач подошел к столу, огромные ручищи принялись что-то раскладывать. Тарас увидел, как блеснуло широкое лезвие ножа.

– Долго мотались? – спросил бородач, медленно проводя по металлу точильным камнем.

Тарас молчал, глаза, не отрываясь, смотрели на нож. Бородач спросил недовольно:

– Ты оглох? Аль язык отвалился? Долго, спрашиваю, по туннелю мотались?

– Д-долго, - наконец обрел дар речи Тарас. – А вы кто?

Бородач усмехнулся, камень в очередной раз вжикнул по лезвию.

– А я, хлопец, тот кто тебя резать будет.

Тарас сглотнул слюну, пальцы в очередной раз зашевелились, пытаясь нащупать узлы веревок.

– Зачем?

– Как зачем? – удивился бородач. – А кушать я шо буду?

– Кушать? – Тарас побледнел, голова закружилась.

– Ага. Порежу тебя, и съем. Ох, и вкусно же будет, хлопец!

Бородач облизнулся, наточенный нож убрал в сторонку, ухватил другой, поменьше. Тарас закрыл глаза, борясь с приступом рвоты, спросил ослабевшим голосом:

– Где Алиса?

– Хто? – переспросил бородач, нахмурив брови.

– Алиса… Девушка, что со мной была.

– А… Да тоже здесь где-то. Ну да ты не боись, я и ее жрякать буду. Хлопцы все равно потом ее мне отдадут.

– Какие хлопцы?

– Неужто не видал? В масках хлопчики ходют, вашего брата по туннелю отлавливают. А потом всех мне приносят. Чаще, конечно, дохляков тащат. Укокошат кого-нить, и сюда. Только мертвечинку я не очень люблю, вкус не тот. Бывает, и подгниет уже так, что и есть нельзя. Другое дело, если кто живой попадется. Вот как ты например, да еще молодуха в придачу. Эх, нынче я пирую!

Бородач даже взрыкнул в предвкушении. Тараса вырвало на окровавленный пол, он с отвращением отвернулся от кислой дурно пахнущей лужи.

– Ну ты шо, в самом деле. – Гигант поскреб густую бороду, разглядывая корчащегося в рвотных судорогах Тараса. – Я ж не зверюга какой. Голову тебе отсеку, и дело с концом! Даже не почувствуешь ничего. А потом уж порублю на мясцо, ну да тебе уже все равно будет.

Тарас со стоном отполз от блевотины подальше. Бородач взял со стола грязную тряпку, ткань прошлась по наточенным лезвиям.

– Я тут хлопец, за повара буду. Жрачку готовлю. Только все здесь говядину да свинину кушают, а я человечину ни на что не променяю. Раньше-то я все выслеживал, да убивал, да еще осторожничал, шоб, значит, полицаи не отловили. А здесь мне пир горой, да еще все на блюдечке подносят. Хороша жизнь!

Бородач разразился довольным хохотом, заколыхался живот под халатом. Тарас, немного отдышавшись, спросил:

– Что это за место? Кто те люди в масках?

– Э, ты смотри любопытный какой! – Бородач пригрозил мохнатым пальцем. – Тебе оно уже ни к чему, все одно помирать скоро. Живем мы здесь. Туннель – дом наш.

– Значит, мы до сих в пор в туннеле?

– А то как же! В нем, родимом. Я тут, хлопец, особенный, маску не ношу. Мне оно ни к чему, я по туннелю не шастаю. Сижу себе здесь тихонько, мясо рублю, да кушать готовлю. А остальные-то в масках ходют, никогда не сымают. Запрещают им.

– Кто запрещает?

– Кто надо, тот и запрещает. Вон, один на днях маску потерял, так и все, пропал потом. Не видал я его больше. Маска – это у них святое.

Тарас вспомнил маску, оставленную в автобусе. Уж не о ее ли обладателе рассказывает людоед?

Бородач тем временем одним ловким движением выдернул топор из плахи. Тарас в страхе немного отполз назад, громадная туша, воняющая потом и кровью, нависла прямо над ним.

– Заговорились мы с тобой, хлопец, - сказал людоед, подмигивая. – Пора бы и делом заняться.

Железные пальцы сдавили шею, Тарас закричал от боли. В один миг голова оказалась лежащей на плахе, сверху крепкими тисками придавила толстая рука.

– Не надо!!!

Тарас заорал от ужаса, тело бешено задергалась, но голова, придавленная тяжелой ладонью, оставалась неподвижной.