«Нет. Я еще не выродок, не отвратный монстр. Пока не забрал жизнь соплеменника. Пока не вцепился в глотку и не насладился последним вдохом».

Даже сон не мог принести избавления: тело отныне не нуждалось в отдыхе.

«Не выйти ли мне наружу? Сесть и ждать, пока вечная вьюга не занесет снегом с головой. Быть может, холод заморозит мои мысли, и я уплыву в благословенное небытие. И, когда-нибудь сошедшая лавина разрушит жалкое подобие тела, прервав мое существование, раз уж я сам на это не способен».

Внезапно он почувствовал приближение жизни. Перед глазами восстал образ горного барана, лежащего в замерзшей луже собственной крови. Он со всей силой сжал кулаки, чувствуя, как когти впиваются в ладони.

«Я контролирую себя. Я смогу. У меня получится».

Свет дня померк, скрытый приземистой фигурой. Белая меховая куртка до пят с глубоким капюшоном, отороченным мехом песца. Он понял, кто пришел и потому сжался, желая сейчас же сгинуть в очистительном огне.

– Л’крош!
– она скинула капюшон.

Длинные каштановые волосы были заплетены под носом по древней традиции. Тяжелые косы закрывали рот и горло охотниц и следопытов от ледяных ветров и холода над землей. Воительницы же носили эту прическу, чтобы ничем не отличаться от мужчин, не желая снисходительности или поблажек в битве. Равноправие во всем. Правда, он слышал, что ходившие далеко купцы рассказывали о недалеких надземных племенах, что не знали этого обычая и распускали сплетни о бородатых дочерях подземного народа.

«Дороги домой мне нет. Отныне я лишен права. Я никто».

– Л’крош, сын мой!

– Не подходи ближе, прошу тебя, - застывшие губы и язык с трудом справились с забытыми звуками.
– Твой сын умер неделю назад.

– Кем бы ты ни стал, что бы ни сделал, ты всегда будешь моим сыном. Запомни это!

– А если твой сын накинется на других твоих детей и убьет соседей, останется ли он твоим сыном?
– он постарался отползти от нее подальше.
– Не отвечай. Я не хочу знать ответа. Забудь меня.

– Не в силах матери забыть своего сына, - она села напротив.
– А теперь ответь мне безо лжи. Ты уже напал на живого?

– Нет. Нет, мама, - он чувствовал колышущуюся внутри жажду.
– Но я не смогу держаться. Это превыше меня.

– Тогда тебе придется уйти.

Она коснулась его руки. Обжигающее чувство жизни. Он прикусил губу, перебарывая себя.

– Отец… Ты сам знаешь… Я не смогу его переубедить. Ты уйдешь отсюда. Далеко, туда, где ты сможешь жить дальше.

– Но куда?
– внутри была лишь пустота. Та, что никогда и ничем не заполнится.
– Я больше ни для чего. Каждому нужно дело, смысл жизни. Я больше не ношу имени Резчиков Камня, а Держатели Вод отказались от меня. Все, на что я годен теперь, это быть мертвецом.

– Спускайся вниз, - он чувствовал боль и тоску в ее словах.
– Иди на юго-запад, в равнины Вольных Городов. Там принимают всех. Быть может, и ты найдешь там себя.

– Хорошо. Так и сделаю, - он поклонился. Он не видел в этом ни смысла, ни надежды. Но уйти как можно дальше отсюда, от нее, было бы лучшим решением в его жалком оставшемся подобии жизни.
– И прости меня.

– Ты мой навечно и всегда будешь в мыслях со мной, - она поцеловала его холодный лоб, поправила капюшон и направилась к выходу.
– И сын…

– Да?
– он постарался навсегда вобрать в себя родной образ.

– Если тебе придется… чтобы выжить… сделай это!

Невысокая фигурка исчезла за снежным бураном.

Мягкая тьма приняла его в свои блаженные объятья. Он не страшился мрака, ибо был частью его. Лоскуты серого тумана окутали мертвые члены, а холод и пепел утешили боль и жажду.

А затем мироздание померкло, и он осознал себя стоящим посреди галереи полиса. Это место он знал, как свои первые инструменты. Но он не помнил, как сейчас очутился здесь.

«Я же отправился вниз, к подножью Тенри Хедсток, - он сжал виски, пытаясь выдавить из памяти сгинувшие воспоминания.
– Неужто жажда и голод настолько помутили разум, что я вернулся домой? Я должен бежать, пока меня никто не заметил».

Резные каменные поручни отделяли его от огромной вертикальной шахты Ремесленных Палат. Десятки галерей окружали витками спирали этот титанический колодец, заканчивающийся внизу куполом с подземными оранжереями. Стены шахты были покрыты панелями, испускавшими ровный золотистый свет. Цепкие лианы и плющ вились по виткам, а в воздухе стояли брызги от крохотных водопадов, нескончаемо падающих вниз.