«Еще не хватало свар и могильного холода в нашем и без того дохлом коллективе. Но потом, наедине, обязательно расспрошу Сола поподробнее».

Переборов желание остаться в карете и рискуя тем самым замерзнуть к утру, Александр набросил на сухие ветки сверток брезента и устроился возле костра. После соленого мяса хотелось пить, и, чтобы не вставать в холод ночи, он прицепил на пояс фляжку с водой.

Сол, нисколечко не заботясь о суставах, брякнулся прямо на сырую землю. Лакрош же расположился на ночевку подальше от пламени. Вампиру огонь был скорее врагом, чем другом.

Игривые язычки костра тянулись к черному небу, разгоняя тьму и одаривая теплом усталого путника. Яркие искорки и потрескивание пламени умиротворяли, отбрасывая прочь опасности ночного леса. Тревога никуда не делась, но потяжелевшие веки и наплывающий сон споро перебороли его беспокойные мысли.

– Разбужу через четыре часа, - подал голос костяк.
– Я, так и быть, возьму на себя первую вахту.

«Ох ты ж… - Александр с удовольствием бы накрылся подушкой, только вот рядом была лишь охапка прелых листьев.
– Надеюсь, его не пробило на полуночную беседу».

– На кой? Вы вдвоем все равно не спите, - тихо пробормотал он.

– И что? Теперь я должен горбатиться за всех?
– раздался над ним сварливый голос костяка.

– Тише, мсье Солон. Я подежурю за вас, мсье Алекс. Спите спокойно.

– И вам всем мертвецкой ночи, - пробубнил Александр, улетая в сон.

Он бежал сквозь чащу. Темные стволы деревьев смыкались за спиной, словно гнилые челюсти огромного монстра. Ветви шевелились над ним, протягивая свои корявые руки. Полный диск луны в небе налился мертвой холодной белизной.

Он вновь был в лесу. И вновь бежал.

Мчался, не разбирая дороги, едва успевая протиснуться сквозь деревянный частокол деревьев, сжаться, поднырнуть под безжизненными сухими ветвями и вырваться вперед. Ноги сводило от бессилия, глаза слепли во мраке, а кромешный страх заполнял все сознание.

По пятам, отставая лишь на мгновение, за ним гналось НЕЧТО. Справа и слева вслед за ним по деревьям текли прозрачные струи тумана, и кора отмирала, падала вниз, а листья желтели и обращались в прах. Он бежал, а земля в шаге позади превращалась в ледяное стекло.

Сердце заходилось в груди. За деревьями загорались красные фонари глаз и бросались ему наперерез. По сторонам били и мелькали сотканные из непроглядной черноты крылья и когти, а чуть выше трещали обледенелые ветки, пропуская тяжело бухающее позади НЕЧТО. Шаги, от которых дрожала и трескалась земля.

А затем явился голос.

«Ты чужой здесь! Ты безумен! И ты знаешь это, - звучащий прямо в мозгу ехидный и ядовитый голосок рассмеялся.
– Признай, что ты сошел с ума!»

– Убирайся из моей головы!
– он напрасно прижал ладони к ушам: скрип чужого смеха все так же царапал внутри.

Истлевшие корни хватались за голени. Ледяное дыхание проносящихся за спиной теней обжигало затылок. Стена деревьев впереди превратилась в сплошной забор из кольев. На них кривлялись черные, безликие тела, что сползали с окровавленных веток, падали вниз и тянули к нему свои мертвые пальцы.

«Тебя здесь нет. Это лишь твое безумное воображение. Твой мозг корчится в нескончаемом припадке, - продолжало шептать у него в голове.
– Скажи это, осознай правду, и тьма отступит!»

Путь отрезан. Частокол смерти сомкнулся вокруг, не желая выпускать добычу. Мельтешащие крылья и когти закрыли мертвую луну и ринулись вниз. Промерзшая почва разверзлась, и к нему потянулись острия с запекшейся черной кровью.

«Скажи сейчас или будешь страдать ВЕЧНО!»

– Меня здесь нет!
– закричал он изо всех сил.

И мрак отступил.

Задыхаясь, он выбежал на дорогу.

Истрескавшееся полотно асфальта. За спиной затих ночной парк. Неярко горели уличные фонари, с ними перемигивалась неоновая вывеска букмекерской конторы. Через дорогу, за ажурной оградкой, расположился дворик. А за газоном и детской площадкой возвышалась громада многоэтажного дома со светлыми проемами окон. Его дома.

И тут нечто темное и громадное бросилось на него слева.

Он развернулся, напрасно закрывая голову руками. Глаза ослепила вспышка белого света. Завизжало и застонало железо. И на него обрушился удар.

Александр вскрикнул и закашлялся в поросль скудной, покрытой росой травы. Уперевшись грязными пальцами в землю, он с трудом перевернулся на спину.

– Это был сон, - перед глазами еще плыли темные пятна, и Александр зажмурился.
– Просто очередной кошмар.

Он потер глаза и зевнул.