…И так не в меру сухощавый отец Шалуа за последнюю неделю осунулся еще больше. Но беспощадное пламя фанатизма в глазах инквизитора разгорелось лишь сильнее.

Отец Шалуа склонился над столом с крупномасштабной картой Долины.

– Рудник находится вот здесь, - худощавый палец постучал по точке на юго-западе от Парнавы.
– Кровавая гекатомба сорокалетней давности. Мы еще не успели заняться этим делом, так что там может понадобиться ваша помощь, лейтенант. Но шахты никуда не денутся, да и гномы просто так нас не пустят в свой рудник, а переписка с Советом Долины может длиться вечность. Есть более неотложное дело.

– Оно связано с моим заданием?
– спросил лейтенант.

– Вы появляетесь здесь с рассказом о монстрах и таинственных записках. А теперь на свет выползают забытые тайны прошлого, - недобро усмехнулся святой отец.
– Рудник сейчас как эпицентр Источника, настолько там сильно магическое поле. И я вижу в этом чей-то злой умысел. Вот видите это местечко?

Лейтенант проследил за перстом инквизитора. Довольно далеко - где-то день пути к северу от Парнавы.

– Тридцать восемь лет назад там располагалось загородное поместье отца нынешнего барона Долины. Тогда случился грандиозный пожар, и почти вся его семья и слуги сгорели или задохнулись в дыму, чудом спасся лишь нынешний глава Совета Знати, - инквизитор скорбно вздохнул.
– Но случайность ли это? Позднее, подняв архивы, мы так же нашли упоминания о многочисленных исчезновениях сельчан и путников в те же годы в лесах на северо-востоке от Парнавы. Все списали на разбойничьи банды. Спустя пару месяцев и дюжину болтающихся в петлях налетчиков, волна похищений стихла, и дело забыли.

– Святой отец, вы хотите, чтобы я узнал, не был ли и там совершен кровавый ритуал?

– Мысль верная, - сухо улыбнулся отец Шалуа, - но проще следовать за нитью логики. Смотрите на карту, лейтенант. Здесь, здесь и здесь возможно принесены обильные человеческие жертвы…

– Они на одном расстоянии от Парнавы, - подхватил Агатон.
– И, если взять за центр столицу, и провести через эти места окружность…

– То получится часть окружающей Парнаву пентаграммы. Нам известны три точки, но на карте мы легко найдем и другие две, пока еще скрытые от нас гекатомбы, - инквизитор щелкнул по горам на юго-востоке.
– Здесь некогда располагался замок одной старой и глубокоуважаемой семьи. Ныне там развалины.

– И, если ваши догадки верны, то я найду там останки тел и колдовского ритуала, - закончил лейтенант.

Инквизитор довольно улыбнулся, уловив в словах Агатона намек на принятое решение:

– Я прошу мироздание, чтобы мои догадки оказались ложными заблуждениями, и от всего сердца надеюсь, что вы найдете в развалинах лишь гнездящихся птиц. Но будущее обычно оказывается куда хуже наших самых мрачных гипотез. Возьмите с собой отделение пехоты. Мне в резиденции эти бойцы ни к чему, а вам может понадобиться каждый клинок. И не забудьте свой чудный доспех.

– Думаете, там могут водиться опасные твари?
– поинтересовался Агатон. Впрочем, выступать без своих механических лат он и не собирался.

– На руднике, судя по донесениям, они присутствовали во множестве. Как и на вашей охотничьей делянке, - инквизитор осенил его перечеркнутым вниз кругом.
– Окутанные магией места притягивают к себе колдовских существ. Удачной охоты, сын мой…

Зычный крик сержанта вывел Агатона из задумчивости:

– Построиться! Да быстрее! Разжиревшие служки из храма и то вас обгонят! Кон и Ирбит, занять позиции на флангах, прикроете этих черепах!

Невысокие бортики грузовиков откинулись, и еще два десятка пехотинцев высадилось возле развалин замковых строений. Двое молодых монахов в простых серых рясах спешно осенили солдат символом Ордена и начали сметать с земли опавшие ветки и листья, готовя поверхность для некоего ритуала. Стрелки быстрым шагом разбежались, беря в оцепление развалины башни.

Лейтенант откинул стальную пластину на левом запястье доспеха и считал показатели нескольких шкал и стрелочных измерителей. Магический фон казался чуть повышенным, но все же в пределах нормы.

«Уж не перемудрил ли святой отец?» - Агатон щелкнул по циферблату, но и после прибор отказался завышать свои показания.

Внезапно из башни донесся гулкий удар - будто стенобитное орудие только что сокрушило врата крепости. А следом развалины огласились шелестом стреляющих винтовок и криком боли, который затем сменил громкий стон сквозь сведенные зубы.

Сервоприводы взвизгнули, поршни послушно задвигались вдоль икр, вторя движениям его мышц, и Агатон длинными прыжками помчался к развалинам башни. Щит скользнул по перевязи к локтю, и левой он перехватил рукоять пистолета. Оружие сухо тренькнуло, возвестив его о заряженном заклятии и готовой к выстрелу пуле.

Из развалин продолжали доноситься гулкие удары. До первых камней донжона оставалась пара шагов, когда из останков арки входа спиной вперед вылетел пехотинец. Солдат рухнул на бок, сдавленно охнув, и распластался на земле.

«Кольчуга не прорвана, - мгновенно оценил лейтенант.
– Но на губах кровь, как бы сломанным ребром не пробило легкое».

Выставив впереди себя пластину щита, Агатон шагнул в ведущий внутрь башни проем. За единственным оставшимся в целости пролетом винтовой лестницы разворачивалась серая громада пяти метров высоты. Огромные руки, покрытые густой шерстью, опирались на землю, промеж покатых плеч покоилась голова величиной с порядочный валун. Сплюснутое волосатое лицо, узкий лоб, крохотные глазки в пещерах скошенного черепа и короткие клыки, выпирающие из-за отвисших губ. Кулак величиной с котелок врезался в землю со знакомым гулом, и на Агатона пахнуло смрадным животным запахом. Горный тролль.