— Вы между молотом и наковальней, — сказал командующий офицер деревенским, которые, угрюмо кипя, наблюдали, что творят солдаты. Молот и наковальня.

— Нет, — отвечали деревенские. — Это не мы между молотом и наковальней. Это вы. — Не столько угроза, сколько констатация обстоятельства — и предупреждение.

В городе Варри толпа штурмом взяла офисный комплекс нефтяников, побила окна, заперла внутри сотрудников. А когда солдаты принялись закидывать толпу баллонами слезоточивого газа, протестанты, уже приученные к ядовитым испарениям, подбирали баллоны и швыряли обратно. В конце концов разошлись, оставив у ворот компании пустой гроб.

Однако в деревне Ннамди любые жесты были не просто символическими.

— Да и пущай солдаты, этих шелловцев замочить — плевое дело. Прям из леса — отловим по одному, а черепа ихние горой навалим, как ямс на рынке. — Так, подпитывая гнев джином, выступала молодежь. Старейшины пытались их угомонить, но эскалации не предотвратили.

Ливни выгнали бригады и вооруженную охрану из деревни; рабочие вернулись назавтра и увидели обугленные остовы бульдозеров и перевернутые джипы. Бригадир прошелся среди руин.

— Как они умудрились под дождем разжечь огонь? — шепотом изумлялся он.

Может, вмешались орумо; может, отомстил лес.

А может, загорится что угодно, если бензина не пожалеть.

И тогда вернулся Замогильный Человек. Бледно-розовое существо, которое Ннамди повстречал на опушке, без улыбки, без приглашения заявилось на деревенское собрание. Прибыл он посреди ожесточенной дискуссии о том, достаточно ли наглядно будет поймать и поджечь одного бригадира или надо облить и подпалить всю бригаду. Человек вошел в самую гущу собрания, а с ним вооруженный контингент мобильной полиции — их называли «убил-пошел». Не церемонясь, он обратился к деревенским — очень нескромно.

— Я вижу рассерженных молодых людей, — сказал он, глядя в пылающие глаза любителей джина на галерке. — У них нет перспектив. У них нет работы. Приходите. Мы вас обучим, мы вас накормим, мы будем вам платить. — Он обернулся к старейшинам ибе. — Назовите мне ваших лучших парней, и я дам им работу. Вы нам — свою молодежь, мы вам — процветание.

И так же уверенно зашагал прочь.

— Не надо нам процветания! Нам надо чистой воды! — закричал кто-то на иджо, но было поздно. Замогильный Человек уже ушел.

И не пустой болтовней она оказалась, эта работа в «Шелл». На следующий вечер, когда старейшины обмозговывали предварительные списки, а воздух отяжелел от сернистого попутного газа, дети, не в силах заснуть, собрались на дворе.

— Эгберийо! — вопили они.

У ног отца не посидишь — не маленький уже, но и джина не выпьешь — пока маловат. В общем, Ннамди слушал издали.

— Сказку! — вопила малышня, но сказки не последовало, потому что вечер прервался, началась какая-то суета, и детей разогнали.

Вернулся Замогильный Человек с планшетом и бумагами. Толпа шла за ним по деревне, возбужденно гомоня, — куда там карнавалу, — и в дом совета попыталась втиснуться вся деревня. Перед домом бледно-розовый человек — как и прежде, с двумя личными «убил-пошел» по бокам — запрокинул пластиковую бутылку и жадно отпил воды, а старейшины ибе между тем официально и пространно его попрекали, под одобрительные хоровые выкрики перечисляя все деревенские невзгоды.

Рыболовам возместили убытки за испорченные сети (и немало сгнивших сетей спешно окунули в нефть и предъявили «Шеллу»), но этого было мало.

— Отняли у нас прошлое — дайте будущее! — кричали деревенские на иджо. Игбо, сопровождавшие Замогильного, перевели:

— Требуют еще денег.

— Не денег, — сказал Замогильный Человек. — Денег уже дали. Не подачки. Теперь работа. Дай человеку рыбу — накормишь на целый день. Научи его рыбачить…

— Рыбачить мы уже умеем! Нам надо, чтоб вы убрались отсюда со своей нефтью!

Он снова неторопливо влил в себя воды, переждал крики. И в душном зное все свершилось: подписаны анкеты, перечислены имена. Многие старейшины не умели читать, но весьма театрально корпели над бумагами, хмурились, кивали, где надо поставили крестик. Долгая мучительная процедура затягивалась, Замогильный Человек рассеянно огляделся. И столкнулся взглядом с Ннамди.

Замогильный Человек улыбнулся. Ннамди улыбнулся в ответ.

— Я тебя помню! — Человек встал, обошел стол, обменялся с Ннамди рукопожатием. — Я встретил мальчика, когда еще в джунглях ходил, — пояснил он остальным. И улыбнулся Ннамди: — Ты был в лагуне, глядел за детьми, йа? Я помню. Такой большой! А улыбка не изменилась.

Бумаги подписаны, имена названы. Молодые люди выходили по одному, получали оранжевые комбинезоны; этим повезло.

Замогильный Человек обратился к старейшинам: