В упомянутых биографических очерках о своем друге, в рецензиях на его главные труды, в надгробной речи на его похоронах и в других работах [604] Энгельс раскрыл роль Маркса и как основоположника научного коммунизма, великого теоретика рабочего класса, и как организатора и руководителя пролетарской борьбы. В произведениях Энгельса гигантская фигура Маркса предстает во весь рост. Глубоко охарактеризован был Энгельсом научный подвиг Маркса, показано огромное значение в первую очередь двух его великих открытий, революционизировавших все общественные науки, – материалистического понимания истории и теории прибавочной стоимости. Установив то определяющее место, которое занимают эти открытия во всей системе взглядов Маркса, Энгельс тем самым дал ключ к пониманию исторической эволюции самой марксистской теории в XIX веке, важнейших этапов ее становления и развития, как бы наметил вехи для внутренней периодизации этого развития.

Энгельс охарактеризовал деятельность Маркса и как стратега и тактика пролетарского движения, воспитателя пролетарских революционеров, организатора и руководителя Союза коммунистов и I Интернационала, духовного наставника социалистов всех стран. Показав роль Маркса в развертывании практической пролетарской борьбы, Энгельс пролил свет на важную сторону процесса соединения марксистского учения с рабочим движением, имевшего первостепенное значение в исторических судьбах марксизма. Именно благодаря этому процессу марксистская теория становилась не только орудием познания мира, но и могучим рычагом для его революционного преобразования.

Исторические труды Энгельса содержат яркие образцы применения подлинно научной методологии к самым различным сферам исторического процесса. Энгельсу было свойственно умение, пользуясь диалектико-материалистическим методом, раскрывать экономические и социальные корни тех или иных явлений общественной жизни, доискиваться до их конечных материальных причин, не упуская при этом из вида и самостоятельную роль политических и идеологических факторов, обратное влияние их на экономику и общественный строй. Как настоящий мастер исторического исследования Энгельс распутывал самые сложные исторические проблемы, обнаруживая истинную связь между различными событиями, выявлял наиболее характерные тенденции и черты той или иной исторической эпохи, того или иного исторического периода. Как диалектик подходил Энгельс к различным историческим процессам, выявлял присущие им противоречия, внутренние пружины развития. Постоянно пользуясь таким ориентиром, как марксистское учение о классовой борьбе, он искусно вскрывал лежащие в основе политических конфликтов и коллизий столкновения различных классовых сил и интересов. Этим же критерием пользовался он при характеристике различных политических партий и течений, а также отдельных исторических деятелей.

Диалектико-материалистический подход к историческим явлениям, последовательное применение к ним классового анализа – таковы отличительные черты Энгельса как исследователя-историка. В высокой степени ему, революционному ученому, была свойственна пролетарская партийность в исторической науке, понимаемая прежде всего как страстная, бескомпромиссная борьба за научную истину и использование ее в интересах передового класса. Подлинной научной объективности, считал он, в области истории может достигнуть лишь исследователь, смотрящий на прошлое не сквозь шоры предрассудков и предубеждений эксплуататорских классов, а глазами представителя класса, который стремится к будущему и потому заинтересован в исторической правде.

Научные достоинства исторических работ Энгельса были обусловлены прежде всего совершенством применяемой им научной методологии. Это прежде всего выделяет его из среды современных ему, да и многих последующих историков. Владение передовым методом сплошь и рядом облегчало Энгельсу самый процесс исследования, позволяло ему более быстро находить наиболее правильные и результативные пути, вооружало его для критического анализа источников и существующей исторической литературы. Занимаясь той или другой исторической проблемой, Энгельс всегда стремился привлечь максимум имеющегося материала. Об этом очень ярко свидетельствуют составленные им подробные библиографические списки, в частности, в начале 50-х годов, во время работы над задуманной книгой о революционной войне в Венгрии в 1848 – 1849 гг. и в 1869 г. в связи с работой над «Историей Ирландии» [605] . Передовые методологические принципы помогали Энгельсу разбираться в потоке этой исторической литературы, правильно оценивать труды буржуазных ученых, выявлять рациональные элементы в их произведениях и подвергать критике несостоятельные и ложные концепции. Без этой предварительной критической работы не могла сформироваться собственная точка зрения Энгельса по ряду исторических проблем.

Энгельсу принадлежит много глубоких высказываний о трудах современных ему историков, принадлежащих к разным направлениям и школам. Некоторые его работы были специально посвящены историографическим проблемам. Таковы, в частности, написанные в 1850 г. вместе с Марксом рецензии на разные, преимущественно исторические книги для журнала «Neue Rheinische Zeitung. Politisch-"okonomische Revue», очерк «К истории первобытной семьи» (1891 г.) и др. Если взять все эти работы и высказывания в совокупности, то они дадут весьма разностороннее представление об Энгельсе не только как о критике буржуазной историографии, но и как об ученом, подметившем сложный и противоречивый путь эволюции исторической науки в капиталистическом обществе. Энгельс сумел показать, как прогрессивная тенденция к накоплению исторических знаний, к объективному историческому исследованию наталкивается на ограниченность буржуазного мировоззрения, как эти преграды становятся все сильнее по мере усиления контрреволюционности буржуазии, побуждавшей ее идеологов прибегать к сознательному искажению исторической правды в угоду ее интересам.

Расцвет буржуазной историографии, нашедший, в частности, отражение в творчестве французских историков периода Реставрации Тьерри, Гизо, Минье и др., Энгельс связывал с борьбой буржуазии против феодального общества и его пережитков. Начало упадка буржуазной исторической науки он объяснял в общем углублением классовых противоречий между пролетариатом и буржуазией. Известным рубежом здесь служили события 1848 года. Именно с этого времени стали усиливаться ретроградные стремления буржуазных историков очернить революционное движение, их классовое пристрастие, национализм, расистско-колонизаторские тенденции, фальсификаторские поползновения. Типичным становится то, что отмечал Энгельс применительно к английским буржуазным историкам Ирландии – Маколею, Г. Смиту и др.: «Буржуазия все превращает в товар, а следовательно также и историю. В силу самой ее природы, в силу условий ее существования ей свойственно фальсифицировать всякий товар: фальсифицировала она также и историю» [606] .

Общим методологическим пороком буржуазной историографии было идеалистическое толкование исторических явлений, поверхностное их восприятие, неумение разглядеть социально-экономические процессы за обволакивающими их идеологическими покровами. «Немецкая идеология, – писал, в частности, Энгельс в „Крестьянской войне в Германии“ по поводу толкования тогдашней немецкой историографией периода Реформации, – …все еще продолжает видеть в борьбе, положившей конец средневековью, одни только яростные богословские перебранки» [607] .