— Нет, я не буду раздеваться, — попытался я разрядить обстановку.

— Иди за мной, — приказал Курт сквозь смех.

Я медленно встал с кресла, помахал собаке рукой на прощание. Собака вновь легла и прикрыла лапой морду. Она действительно многое понимает, и это очень интересно.

Я двинулся вслед за Куртом, который открывал дверь. Если честно, мне идти уже никуда не хотелось. Присутствовало сильное желание плюнуть на всё и всех и вернуться в свой аквариум. Просто оставить здесь Дашу и уйти. Пусть сами с ней мучаются, надоело. Спокойно, Паша, спокойно. Осталось еще немного, а потом можно будет уже поплевать с чувством выполненного долга. Как гласит народная мудрость: «Первый шаг из дома — это первый шаг домой»…

Оказалось, что идти нам предстояло совсем немного, буквально в соседнюю дверь. Я уж думал, что придется совершать очередной поход. Тут ведь действительно всё достаточно далеко находится друг от друга. Например, от Шпиля до моего излюбленного места на озере по прямой не менее шести километров. И это через леса, руины и не шибко дружелюбные патрули крестоносцев. Это не по хорошему прямому тротуару в городе идти. Впрочем, в городах приходится тратить кучу времени на переходы через дорогу и ожидания нужного огонька светофора, по крайней мере, в городах моей бывшей страны. А про крупные города в других государствах знаю лишь понаслышке.

Это помещение тоже оказалось тюремной камерой. Но тут не было собаки, тут была… Девушка? Да, в углу спиной к нам, забилась девушка.

— Это что такое?! — не поверив своим глазам, громко спросил я.

— Человек женского пола, — спокойно ответил Курт, положа мне руку на плечо.

— Ты меня понял! — возмутился я, стряхнув его руку.

— Одна из крестоносцев, — продолжал сохранять спокойствие Курт. В камере у девушки находилась нормальная кровать и ведро для хождения по нужде. В этой решетке было открывающееся окно, в отличие от клетки с собакой.

— И что она тут делает? — пытался вернуться я в адекватное русло.

— В углу сидит, ты разве не видишь? — буквально издевался Курт. Только зачем ему это? Да и что тут вообще происходит?!

— Курт, хватит играть, — серьезно сказал я.

— Паша, а это не игра, — начал Курт. — Часов пятьдесят назад мы разбили группу крестоносцев, эту взяли в плен.

— И зачем она тебе?! — опять перешел я на эмоции.

— Жду, пока жажда победит ее, и она создаст воду, — с присущим ему ледяным спокойствием заявил мой собеседник.

— Но это пытки! Зачем всё это?! — продолжал возмущаться я. И девушка действительно не заслужила такого. Да, война, но и воевать можно по-разному. Можно пытать пленных, сжигать деревни и убивать детей на глазах у матерей, а можно вести себя более достойно.

— Во-первых, это не пытки. Я же не втыкаю ей иглы под ногти. А, во-вторых, ты ведь помнишь, что низы крестоносцев ничего не создают? — улыбался Курт.

— И что? Это что, эксперимент какой-то?! — не унимался я.

— Ладно, раз ты не хочешь успокоиться, вон окошко — указал Курт на то, что я и сам уже приметил. — Открой его и дай ей воды.

Я без лишних слов подошел к камере, открыл окно, создал воду в полулитровой пластиковой бутылке и кинул эту бутылку в «клетку». Девушка мгновенно подскочила из угла, вцепилась в бутылку, буквально сорвала крышку и начала жадно поглощать воду. Бедняжка…

— Молодец, ты продлил ее страдания еще на пару десятков часов, — похлопал меня Курт по плечу.

— Что? Я не понимаю, — растерялся я.

— Попробуй не дышать и умереть от этого, — сказал он, наклоняя голову и смотря мне в глаза.

— Это невозможно, — заметил я, всё еще находясь в полном непонимании ситуации.

— Вот именно, — начал Курт улыбаясь. — Понимаешь, рано или поздно она бы сама создала воду, она не умерла бы.

— Но она же страдает…

— А что ты предлагаешь? — перебил меня Курт. — Убить ее? Так давай, возьми винтовку и пусти дробь ей в голову.

После этих слов девушка жалобно подняла голову. Недомогание читалось на ее лице. Где-то 25–27 лет, серые глаза, лицо овальной формы, нормальное телосложение. Обычная девушка, обычный человек.

— Как-то неправильно убивать пленников…

— Тогда отпусти ее, — опять перебил меня Курт. — Можешь даже винтовку ей дать.

Я вновь перевел взгляд на девушку. Глаза ее широко открылись в надежде. Точнее в иллюзии надежды. Ведь, скорее всего, она прекрасно понимала, что Курт пытается мне что-то доказать и не станет просто так отпускать ее.

— Только помни, что если ты ее выпустишь, это может стоить тебе жизни. Или мне. Или Даше, например, — улыбался Курт, продолжая свои откровенные издевательства. — Или это будет стоить жизни ей, если она решит не возвращаться к крестоносцам, а выживать в одиночку. Это у тебя хватит сил, чтобы одному продержаться какое-то время, у Первого хватит сил, чтобы будучи одному разбивать целые армии, но простые люди вроде нее на такое не способны. Сейчас невозможно выжить одному.