Все вместе мы нормально позавтракали, немного поболтали о всякой ерунде и решили выдвигаться в Шпиль. Даже Курт изъявил твердое желание пойти с нами. Правда, перед тем как направиться к цели, Курт разбудил Пончика и сказал, что тот временно побудет за главного. Сонный Пончик лишь махнул рукой, мол, идите уже.

Вчетвером мы быстро и без проблем добрались до пункта назначения. С новым выходом из лабиринта, который действительно оказался очень близко к Шпилю, подобного рода путешествия стали куда легче. На улице заметно похолодало, градусов до десяти. И вновь близился закат. Казалось бы, он был совсем недавно, но вот закат снова жаждет окрасить небо в красный, а затем и вовсе погрузить мир во тьму.

Страж пропустил нас без лишних вопросов. Но больше в Шпиле по пути в столовую мы никого не встретили.

— Красиво тут, — заметила Даша, осматривая потолок с нарисованными драконами в столовой. Сакура ей тоже приглянулась. Приятно видеть, что не всё вызывает у нее кислое выражение ее привлекательного личика.

— Курт! — раздался крик Марса с другого конца помещения. Марс не шел, он буквально бежал по направлению к нам. Мне всегда казалось, что в беге очень толстых людей есть нечто забавное, но тут скорее было нечто величественное: друг бежал навстречу другу, которого давно не видел.

— Мы же виделись не больше сотни часов назад, полегче, приятель! — сказал Курт, когда Марс обнял его. Ах, ну да, Курт, вероятно, уже был в Шпиле, когда строили новый выход из лабиринта. Как я не догадался? И, минутку, если Марс так приветствует его после небольшого промежутка времени, то как же он Курту тогда был рад? Жаль, что я это пропустил…

— Я думал, что это была разовая твоя акция, — улыбался Марс.

— Это всё выглядит очень странно, — тихо произнесла Даша, но громкость ее голоса была ровно такая, чтобы услышали это все присутствующие.

— Тебе не понять нашей мужской любви! — рассмеялся Курт. Калли и Марс тоже засмеялись, я улыбнулся, а вот у Даши на лице не было ничего, напоминающего положительные эмоции.

— Если ты не любишь геев, то лучше отвернись. Сейчас мы с Куртом сольемся в страстном мужском поцелуе, наша щетина будет тереться друг о друга, создавая музыку настоящей мужской любви! — быстро высказался Марс, изображая голос с долей гомосексуального «акцента». Курт смеялся так, что закрыл лицо руками, Калли буквально согнулась пополам, даже я уже не сдерживался. Понятное дело, что они прикалываются над Дашей, но она почему-то или не понимает этого, или не видит тут ничего смешного.

— Даша, не грусти! Хочешь, я могу тебя поцеловать? — сквозь смех выговорила Калли.

— Ну, всё! Заканчивайте! — завопила Даша. — Да, я ненавижу геев и не вижу здесь поводов для шуток!

— Именно поэтому я сказал, чтобы ты отвернулась, — произнес Марс и все снова ударились в смех.

— Так, всё, ладно, успокойся, Даша, — кое-как произнес я. Почему-то я не хотел ее подкалывать, даже если она это и заслужила. — Они не геи. Просто прикалываются над тобой.

— Да я уже поняла, — сухо ответила она.

— Ну, раз поняла, тогда чего так реагируешь неадекватно? — спросила Калли.

— Ненавижу геев, — тихо повторила она свои чувства. Мне, если честно, как-то плевать, кто там кого любит. Главное, чтобы всё было по обоюдному согласию. Да и по законам, желательно. Если законы эти нормальные, конечно. Закон о возрасте «сексуального согласия» более чем нормален, нужно же начертить планку с какого возраста человек сам может распоряжаться своим телом. Но вот законы какой-нибудь ближневосточной исламистской страны, где за гомосексуализм, за измену или просто поцелуй в публичном месте могут и камнями закидать, не совсем разумны с точки зрения свободы выбора, да и вообще какой-либо адекватности. Это больше присуще идиотам вроде крестоносцев, но никак не цивилизованным людям.

Однако так было не всегда в моей голове. Лишь в относительно зрелом возрасте, когда я в очередной раз обдумывал тему гомосексуализма, я задал себе простой вопрос. Вопрос, который раз и навсегда расставил все точки в моем мировоззрении относительно данного явления. Кто лучше сможет воспитать детей: семья, где отец алкоголик-рецидивист, а мать наркоманка, или где два однополых интеллигентных партнера? Ответ очевиден и неоспорим. А на восклицания класса «но из ребенка же может вырасти гей!» всегда есть два ответа: «а чем это плохо?» и «абсолютно все гомосексуалисты в нашей стране выросли именно в гетеросексуальных семьях».

— Меня, кстати, Марсом зовут. И я на сто процентов натурал, прямо как тебе нравится, — сказал Марс, погладил себе живот и протянул руку. Даша проигнорировала этот жест, в принципе, как и его слова.

— Правда, хватит уже стебать Дашу, — серьезно произнес Курт. — Все кого-то ненавидят. Я, например, ненавижу ЖКХ и козлов, которые едут на красный свет. К счастью, обе эти категории отсутствуют в Мечте.

— Потому, что тут отсутствует жилищно-коммунальное хозяйство в целом и вообще нет автомобилей, — быстро вставил Марс.