– Так значит, говорите, фигура сия разбивается лишь высшими аматерами? – задумчиво произнес Куницын.

– Точно так! – подтвердил дядюшка. Куницын, прищурясь на квадрат, погладил усы, потом оглянулся на Антона Петровича и лукаво посмотрел на него. Дядюшка ответил все тем же испытующим взглядом.

Вдруг Куницын отбросил биту, поплевал на ладони и, наклонившись сделал вид, что берет что-то с земли, хотя на самом деле он ничего не взял.

Повертев это ничего в руках, он прицелился и изобразил свой размашистый плечевой бросок. Когда воображаемая бита коснулась воображаемой фигуры, раздался громкий хлопок – это Аким и трое парней одновременно хлопнули ладонями по голенищам сапог.

– Попал! Попал! – закричал дядюшка и, подойдя к Куницину, обнял его. – Ай да Адам Ильич! Ай да аматер! Браво! Ура полковнику ГГ!

– Урааа! – закричали кругом.

– А вы думали, я не догадаюсь? – смеялся Адам Ильич. – Нет, Антон Петрович, отставные полковники тоже не лыком шиты!

– Браво! Браво! – кричал дядюшка. – Слава Адаму Ильичу Куницыну ныне, присно и во веки веков! Ура!

– Ура-а-а!!!

– Венок, венок ему на голову! – кричал дядюшка. – Катюша, душа моя! Друзья! Разбить «пустышку» не смогли ни Прянишников, ни Бестужев, ни Ардальон Кузьмич! А Адам Ильич Куницын – смог! Смог! Венок, венок ему на благородные седины! Танюша! Мы все требуем!

– Требуем, требуем! – хлопала в ладоши тетушка.

– Требуем! – кричали гости.

– Увенчай, Артемида, лучшего из стрелков! – театрально воздел к ней руки Антон Петрович.

Радуясь и волнуясь, Татьяна подошла к Куницыну, подняла руки с венком, но не выдержала и обняла его.

Куницын тоже обнял ее и поцеловал в обе щеки.

– Венец! Венец – делу конец! – аплодировал во всю силу ладоней дядюшка.

Татьяна водрузила померанцевый венок на голову Куницына. Толпа закричала и захлопала сильней. Куницын степенно поклонился.

– А теперь, чтоб поставить точку… – Антон Петрович подхватил с травы биту, размахнулся и метнул ее в один из стоящих на лугу фонарей. – Гоп!

Фонарь с треском разлетелся.

Тетушка и стоящие рядом с нею попадья и Красновская ахнули, крестьянская толпа же восторженно закричала.

– Вот так! – заключил дядюшка. – Finita! А теперь – шампанского! Нам – шампанского, мужикам и бабам – водки!

– Урааа! – кричала толпа.

Парни в кумачовых рубахах принесли шампанского, захлопали пробки, и вскоре гости вновь, в который раз пили за здравие новобрачных.

Аким, прикативший из подвала бочонок с водкой, потчевал обступивших его крестьян.

– Итак, друзья, хочу предложить всем новую игру! – начал Антон Петрович, беря новобрачных под руки.

– Никаких игр! – возмутилась тетушка. – Антоша, побойся Бога! Ты их совсем замучил, ты забываешься! Посмотри на Татьяну Александровну, она устала от твоих игр! Знаешь ли ты, что теперь третий час ночи?

– Третий час?! – вытаращил глаза дядюшка.

– Третий час? – удивился пошатывающийся Красновский.

– Быть не может! – удивлялись гости.

– Может, может… – бормотал полулежащий на траве Клюгин. – В этой дыре все может быть…

– Позвольте, позвольте… – Антон Петрович полез в жилетку за часами. – Господи… и впрямь – два часа двадцать три минуты…

– Как быстро! – произнесла Татьяна, не отпуская руки Романа.

Роман смотрел на нее. Время для него давно уж перестало существовать.

– Убедился? – Заглянув в часы, тетушка зябко повела плечами. – Прохладно… Все устали, молодым пора уединиться, а ты – очередную игру затеваешь.

– М-да… – качал головой дядюшка.

– Лидия Константиновна, кто вам говорит, что мы устали? – начал Красновский, но Надежда Георгиевна цепко взяла его под руку:

– Я, я говорю, что ты устал. Очень устал.

Петр Игнатьевич беспомощно улыбнулся, разведя руками.

– Да, вот как времечко-то летит! – теребил бороду отец Агафон. – Как птичка Божья. Фьють – и ноченька на дворе. Фьють – ан опять солнышко поднялось… так и живем.

– Не знаю, я был уверен, что все чувствуют время, – рассуждал Рукапитинов. – Это так просто – достал часы и посмотрел…

– Николай Иванович, а вы когда женились – тоже на часы смотрели? – спросила тетушка.

– Я? Ну… – улыбаясь, замялся Рукавитинов.

– Да. Жаль, жаль, но придется подчиниться, – пробормотал Антон Петрович и движением пальца подозвал двух «кумачовых» парней. – Вот что, братцы, принесите-ка сюда вооон тот стол.

Парни побежали исполнять и через минуту, в окружении притихшей толпы, помогали Антону Петровичу взбираться на принесенный стол.

Утвердившись на столе, Антон Петрович потребовал себе бокал с шампанским и настоял, чтобы все также наполнили бокалы и стаканы.