Крестьяне стояли полукругом за дядюшкой, многие из них были сильно пьяны и опустились на траву.

Вскоре оба квадрата были намечены известкой, и дядюшка нетерпеливо попросил Акима поставить на обоих свою любимую фигуру «бабу в окошке».

– Да поживей, братец! – повторял он, не очень ловко закатывая рукав рубашки на правой руке.

Видя его неловкость, тетушка стала помогать ему.

Аким выставил двух «баб» и, довольный, отошел к кострам.

– Только полегче, Антоша, умоляю тебя! – просила тетушка.

Антон Петрович поплевал на руку, погладил биту:

– Ну-с, сударушка-битушка, дубовая подруженька, сослужи мне службу верную, покажи себя не скверною!

Поправив левой рукой пенсне, он выставил вперед левую ногу, слегка наклонился и, плавным движением вытянув руку с битой, замер, прицеливаясь. Все тоже замерли.

– Лети, дубец, да будь молодец! – внятно с чувством произнес дядюшка и, мощно размахнувшись, метнул биту, присовокупив свое неизменное: – Гоп!

Пролетев положенные двадцать шагов, бита, ко всеобщему восторгу, снесла «бабу в окошке», далеко разметав городки.

– Ага-га! – победоносно закричал дядюшка. – Есть еще порох в пороховницах! Аким!

Аким подбежал с новой битой, дядюшка взял ее, погладил, прилаживаясь, но вдруг, передумав, обернулся к толпе:

– Адам Ильич! Тряхни стариной!

Лесничий как будто ждал этого и вышел вперед:

– Что ж, тряхнем!

Подмигнув молодоженам, он взял протянутую дядюшкой биту.

– Бита славная, бита справная! – с лукавой улыбкой заключил он, погладив ручку биты, слегка выставил левую ногу и, прищурясь, посмотрел на фигуру в квадрате.

– Лети, дубинушка, да в серединушку! – произнес Куницын, размахнулся и пустил биту с такой силой, что многие в толпе ахнули.

Попав в самый низ фигуры, бита с громким треском разнесла ее.

– Браво! – воскликнул Антон Петрович и зааплодировал. – Браво, полковник!

Адама Ильича обступили со всех сторон:

– Адам Ильич, вы нас просто потрясли!

– Чудно! Чудно!

– Вот, Роман Алексеевич, поучитесь!

– Что ж, охотно!

– И где же вы, батенька, эдак кидаться сподобились?

Адам Ильич улыбался, поправляя манжет:

– Я сподобился, почтеннейший Федор Христофорович, в моем полку. Знаете, ходила такая поговорка: настоящий офицер предпочитает бильярд – городкам, карты – бильярду, и пунш – картам. Так вот, я, к вашему сведению, предпочитал все наоборот: карты – пуншу, бильярд – картам и, наконец, городки бильярду! И не мудрено, что в полку меня окрестили «полковником ГГ». ГГ – это означает Главный Городошник!

– Браво! Браво, Адам Ильич! – воскликнул Антон Петрович. – Вот это настоящее дело! Вот настоящий боец! И посему я, Антон Воспенников, вызываю вас, полковник ГГ, на поединок! И упаси Бог отказаться!

– Отказаться?! – в тон ему заговорил Куницын. – И не подумаю! Принимаю ваш вызов прямо и безоговорочно!

– Отлично! – взмахнул руками дядюшка. – Будем драться, как Ромео и Тибальт, и да падет один сраженный, а победителя увенчает лавровым венком наша прекрасная Офелия!

Он повернулся к Татьяне и послал ей обеими руками воздушный поцелуй.

– Я согласна! – Татьяна сняла с головы померанцевый венок. – Это тому, кто победит!

– Браво! – крикнул Красновский.

– Ура! – закричал Аким, и мужики подхватили.

– Неужели они будут состязаться! Как романтично! – восклицала Красновская.

– Да. Романтизма здесь ой как много! – улыбался Рукавитинов.

– Слишком даже… – зевнул усевшийся на траву Клюгин, – и я от этого устал…

– Аким, Аким! – командовал дядюшка. – Найди двух молодцов попонятливей, чтоб биты носили! Да кого-нибудь, чтоб фигуры ставил!

– Сыщем! – откликнулся Аким, оглядываясь на толпу, и через мгновенье двое парней и двое мужиков уж бежали к квадратам.

А вскоре первые биты седовласых соперников полетели и под шум толпы сбили первую фигуру – «солдатика».

– Хорошее начало – полдела откачало! – задорно крикнул Антон Петрович и махнул парням. – Ставьте «пушку», ребята!

Ребята бросились ставить «пушку» и подбирать биты.

– Ну-с, пушечка-подружечка! – повертел в руках биту Антон Петрович. – Лети, дубец, да будь молодец! Гоп!

Бита полетела и сбила «пушку».

– Ура! – закричали кругом.

Адам Ильич плавно прицелился, выставив ногу и слегка отклонился назад:

– А на вражескую пушку мы – дубовую ватрушку! Хоп!

И в своей плавной сильной манере метнул биту, которая также снесла «пушку».