— А вот я его сейчас раздавлю, — раздался радостный голосок навки Утопии, советницы Тофа.

Она уже занесла белу ноженьку над злорадным колобком.

— Не сметь! — взревел Тоф, вскочив с трона.

И только когда убедился, что навка опустила босу ногу на мягкий ковер, спрятав под белой сорочкой, он спокойно вздохнул и продолжил:

— Это единственный экземпляр из тысячи колобков, который умудрился не утонуть в моих болотных угодьях. Ему тут даже нравится. Можно сказать, уникальный экземпляр.

— Подумаешь, уникальный, — пожала хрупкими, на первый взгляд, плечиками Утопия, — почто он такой зубоскал сдался? Ладно бы на чужих брехал, дык своим спасу не дает. Да еще и отчего-то волосатый, кабы блох не притащил.

— Он еще пригодится, — с умным видом произнес болотник, водружая толстый зад на трон, — прослышал я, что Василиса больно любит колобков, в любимцах какой-то убогий даже ходит. Вот, откликнется она на мое приглашение отужинать дуэтом, — расписывал влюбленный Тоф. — Увидит, что у нас много общего и сама еще будет напрашиваться ко мне в невесты.

Колобок на последней фразе аж подавился костью, вытащенной из трона Тофа, чтобы похрумкать от скуки, и зашелся в кашле, явно задыхаясь. Тоф недовольный тем, что его перебили, махнул Утопии:

— Помоги, а то ж зубы на полку сложит раньше сроку.

Мавка с деловым видом засучила рукава и принялась участливо хлопать колобка по спине с таким энтузиазмом, будто собиралась его убить. При очередном ударе колобок безвольно улетел вперед, словно баскетбольный мяч, звучно впечатавшись в расписную бамбуком стену, и ушел в спасительный обморок. Тоф недовольно посмотрел на Утопию:

— Его ж слюна не отмоется!

— Из чего ж его только слепили, окаянного? — без тени сострадания к участи колобка и стены поинтересовалась мавка.

— Из того что было, — буркнул болотник, — замесили на болотной воде, добавили голову саблезубой ящерицы, ноготь боевой кикиморы, волосы Лиха, песком болотным посыпали, да изжарили в печи, а как остыл, так вот, что получилось.

— С ящерицей и с Лихом погорячились, — покачала головой мавка, — от них и зубоскальство и волосатость повышенная. Гремучая смесь получилась, а не Колобок, эх, в семье не без уродивых.

— Так-то дед Пихто, черт подзаборный, намешал. Я, говорит, миллион колобков испек, все подковы на копытах истер, надо бы, говорит, платиновые поставить, чтоб не стирались. Чин-Чином, получил он их в уплату за колобка вперед работы. А оно вишь, чудище мохнатое, вышло. Найду, гада, на кусочки разорву, в пепел разотру и в болоте утоплю за волосатую закваску! Эта чертова зараза, как увидел свои деяния, сразу слинял в родные Куличики, но ничего и туда доберусь, уж две поисковые жабы вдогонку отправил.

— Так что там о его исключительности и необходимости?

— А! Придет Василиса ко мне на свидание, увидит колобка и подумает, что у нас много общего. Посмотрит на меня другими глазами, влюбленными, а там и свадебку быстро оформим, — расписывал Тоф свои романтичные планы, погружаясь в приятные грезы, глядя мимо ухмыляющейся мавки.

Утопия прокашлялась, возвращая в реальность своего господина. Тоф убрал улыбку и безучастно поинтересовался, придавая голосу властные нотки:

— А ты чего пришла-то?

— Так там ивашка приблудился на зов.

— Ну, хорошо, работайте. Эка невидаль, приблудыш, ворчал болотник.

— Так Василиса за ним идет, как мы предположили, хотя может и на свидание к тебе, торфяное величество, спешит. Кто ее разберет?

— Так что ж ты раньше-то молчала! А ну живо обоих ко мне! Ивашку в темницу, Василису сюда. Подготовьте обеденный зал на две персоны, накройте стол.

— Мне отчего-то сдается, что по-доброму на романтический ужин она не пойдет, — потупилась мавка, ожидая хозяйского гнева.

— Тогда зашли туда боевой отряд, — глаза болотника лукаво сверкнули, а губы растянулись в довольной ухмылке, — пусть схватят ивашку. И будет лучше, если Василиса увидит это и первая начнет атаку в защиту приблудыша на нашей территории.

Утопия безучастно кивнула и скрылась исполнять волю хозяина. В это время очнулся колобок, нерешительно покачнулся из стороны в сторону и взревел:

— Ну, все, пупырчатая лягушка, конец твой пришел! Молись, ежели умеешь! — Колобок эффектно крутанулся вокруг своей оси и коричневой молнией метнулся к Тофу. Болотник, убегал с удалою прытью, не смотря на комплекцию и возраст.