— И ты видишь в этом радикальное средство ликвидации разногласий в среде педагогов?

— Ну, конечно! Большинство опять будет с нами, как во время борьбы против отбраковки. А что?

— Я вижу еще один аспект, не менее важный: будет сглаживаться непонимание людей с разным уровнем способностей. Мы недостаточно обращали внимание на это: слишком многое изначально коренится и в подобном группировании во время обучения.

— Нужно добиваться введения совместного обучения. Пусть для педагогов это будет продолжением прежнего движения.

— Сначала — более радикальные вопросы, но об этом мы тоже не забудем: то, что ты нам сообщила, уже вторая удача сегодня.

— А первая? — спросил Ли.

— Он вам расскажет, — кивнул Дан в сторону Ги.

Разговор перешел на предстоящий суд над Ги, и Альд стал рассказывать об опытах, производимых на «Дарвине». Дзин порой коротко комментировал его слова.

— Не только в космосе производят подобные опыты. И — не только над неполноценными.

— То-есть?

— Пользуясь почти бесконтрольным управлением всем воспроизводством человечества, они ведут подбор пар таким образом, чтобы сохранить требующееся качество потомства.

— ?

— Более или менее стабильно поддерживается появление необходимого количества людей с отставанием в развитии — которые могут быть отбракованы. Количество их превышает вероятный, с моей точки зрения, минимум, который может быть достигнут за счет подбора. Похоже, специально делается — в целях нормального функционирования общества, как они выражаются. Впрочем, это пока лишь догадка: у меня очень мало фактов — лишь то, что сохранилось от времени до появления того злополучного отчета. Потом я был отстранен от прямого участия в делах воспроизводства.

— Если мы добьемся допуска к Архиву воспроизводства, смог бы ты доказать свое предположение?

— Возможно, что да. Но будет ли в этом смысл? У них ведь найдется немало контрдоволов.

— Каких конкретно?

— Воспроизводство совсем без генетического подбора пар вряд ли даст меньшую долю детей, отстающих в развитии, — боюсь, тут они будут правы: это слишком вероятно.

— Скажи, Дзин: как ты думаешь, почему они стремились сохранить необходимое количество неполноценных за счет отбракованных, а не потомственных? Ведь потомственные обеспечивают более высокие функциональные качества?

— Безусловно.

— И все же…

— Мне трудно будет ответить на твой вопрос, академик Дан. Но, думаю, дело в том, что преимущественное применение потомственных в настоящее время еще невозможно. Ты сам не раз повторял, что Лал Старший говорил: существующее неравенство не воспринимается как социальное явление. Внешне: прежний строй, основанный на всеобщем социальном равенстве, вошедшем в плоть и кровь сознания всего человечества — сохранился. Неполноценные — лишь печальное исключение. Возникшее только благодаря отсутствию способностей, позволяющих стать полноценными членами общества: это — их беда, и только. Они рождаются, как и все, и вначале ничем не отличаются от других в смысле будущих возможностей. И за счет этого — сохраняется иллюзия существования социального равенства. Иначе — пока невозможно.

— Но ты считаешь: со временем — если существующий порядок не исчезнет — преобладающее использование потомственных может стать возможным?

— Боюсь, что да. Социальное равенство уже может перестать казаться неотъемлемо необходимым принципом существования человеческого общества. Но сейчас — еще прошло слишком мало времени для этого. Пока еще — держится иллюзия существования всеобщего социального равенства, — повторил Дзин. — Ты улыбаешься: почему?

— Ты будто повторяешь слова самого Лала.

— Я ведь много думал об этом. Мне почему-то хотелось помочь тем людям, которые не могут становиться полноценными.

— И у тебя были — эти мысли — еще до того, как ты узнал идеи Лала?

— Были. Но его идеи позволили им приобрести четкость. Если бы я не боялся оказаться в одиночестве… Не пойми меня превратно: то, чем я занимаюсь, настолько специфично, что понять его по-настоящему могут только мои коллеги. И Йорг в свое время сумел таки сломить меня, — к счастью, не до конца.

— Ты провел немало слишком нелегких лет.

Дзин кивнул: казалось, он исчерпал сегодня все силы, и даже говорить уже ему было трудно. Вероятно, ему следовало отправиться домой и заснуть, но он продолжал сидеть: уходить не хотелось — сегодня как никогда не чувствовал себя тоскливо одиноким.

— Ты вовремя пришел к нам: то, что ты сказал, поможет мне в выступлении на суде. Многое понимаешь: возможно, даже то, о чем Лал имел возможность лишь догадываться. Надеюсь, ты не откажешь мне ответить еще на некоторые вопросы?

— Только не сегодня.