Удивление росло и росло. Холройд вскочил на ноги и стал расхаживать по камере, держа в руках книгу, пораженный узнанным. Он перечитал все части истории, с описанием империи, управляемой богиней, такой огромной, что его мозг содрогался от картины, представшей перед ним.

Но медленно убеждение формировалось, заполняло его мозг, что не было солдата из 1944 победного года, который был бы в таком положении, как это.

Он был мертв. За исключением этого, воскресшего в теле бога, он лежал в сожженном танке на поле боя, так долго забытый, что душа, воспоминания, мысль об этом казались уже смешной и немыслимой историей.

Его размышления были нарушены звуком. Камень двигался. Медленно, рывками. Холройд подошел, нагнулся и без усилия сдвинул камень. Его мозг был холоден и готов к действиям. У него был настолько простой план, насколько только это было возможно.

Голова Тара просунулась в отверстие.

— Благодарю, — пропыхтел он. — Это дерганье дается мне нелегко. У меня для вас завтрак.

— У тебя для меня… что? — воскликнул Холройд. Вся его воля сконцентрировалась только на плане. Он не спал! Он читал всю ночь, даже не вспомнив о сне. Он глубоко вздохнул. Причина была, конечно, очевидной. Ноги не спят, или по крайней мере, они не нуждаются в сне. Возможно, он мог бы уснуть, если бы устал. Он увидел, что Тар смотрит на него с удивлением.

— В чем дело? — спросил Тар.

Холройд потряс головой.

— Ничего. Я не разобрал… Спал слишком долго.

Маленький человечек усмехнулся.

— Это хороший признак. Вы выглядите значительно лучше. Тогда я оставлю пока вам завтрак. Мне бы хотелось поговорить с вами потом.

— Мне тоже, — сказал Холройд.

Тар нырнул обратно в туннель и, остановившись, обернулся к Холройду. Он вгляделся в него. Какое-то время он пристально изучал его, а затем сказал:

— Для человека, который еще вчера был почти мертв, вы проявляете слишком большой интерес к жизни. Что у вас на уме?

— Я отвечу тебе после еды, — насмешливо сказал Холройд. — Это связано с тем, о чем ты уже упоминал.

— Я упоминал только одно, — с удивительным отчуждением сказал Тар, — в чем вы особенно заинтересованы, учитывая ваше положение: я сказал, что восставшие могут найти вас и использовать то, что вы выдаете себя за Пта. Не так ли?

Холройд молчал. Он не думал о пудинге, принесенном маленьким полнеющим человечком, он был действительно поражен. Одно время он удивлялся, что Тар был в заключении. Ему следует более тщательно все обдумать. Тар был связан с внешним миром.

— Что еще? — спросил Холройд.

Тар вздрогнул.

— Извините, что я упомянул это впервые. Потому что этому есть причина. Они не заинтересовались. Они не знают, как это можно использовать в практических целях, и для вас было бы слишком просто исчезнуть потом. Я совершенно искренен.

— Но они могут освободить меня?

Человечек окаменел, словно узнал смерть в словах, которые только что были произнесены. Его глаза настороженно изучали Пта. Наконец он неохотно кивнул.

— Ладно, — сказал Холройд. — Скажи им, чтобы они меня забрали этой ночью.

Тар рассмеялся. Смех разрушил тягостную тишину. Он нырнул в дыру, напоследок вновь обернувшись к Холройду. Его глаза были сощурены, а губы стали тонкими, словно прорезанные ножом. Стоя там, он казался большим животным, готовым к действию.

Колючим тоном он сказал:

— Прекрасный способ рассказать потом, каким образом наша организация спасла тебе жизнь.

Справедливость слов жалила. Но Холройд знал совершенно точно, что мораль у них здесь не пользуется особой популярностью. Это было отличием. Пта, Трижды Величайший, превосходит любую ограниченную этику.

— Послушай, — сказал он, — вожди восставших отказали слепо, без рассмотрения моего характера или моей личности, которая, согласно их суждению, страдающему недостатком воображения, кажется заявлением невменяемого и, следовательно, ничего не стоит.

Он перевел дыхание и продолжал:

— Передай им, что я могу играть роль Пта на высшем уровне, что, если они достаточно сильны, чтобы захватить замок, я сделаю его своей штаб-квартирой. Передай им, что у них никогда не будет армии, которая стала бы столь могущественной, как та, что сплотится вокруг меня. Солдаты будут идти в бой, как мои последователи. Я знаю достаточно, чтобы одурачить всех, включая…

Он остановился. Он уже собирался сказать «включая богиню». Но такое экстремистское заявление не имело бы веса.

— …включая людей самого высокого интеллекта.

— Это пустая болтовня, — холодно произнес Тар, — человека, который в опасности.

— Я был болен, — сказал Холройд. — Очень болен.

Тар нахмурился и сказал:

— Я постараюсь связаться с ними. На это может уйти неделя.

Холройд отрицательно покачал головой. Перспектива вражды между ним и Таром была для него нежелательна. Но нельзя было избежать этого положения. Было бы безумием затягивать срок его бегства, когда вот-вот должна была прибыть богиня.