— В меня попали! — вскрикнул человек. Он покачнулся в седле и подался вперед по спине птицы. Когда Холройд добрался вперед, где сидел человек, в его седле уже было пусто. А внизу разносился оглушительный крик…

Он был один на неуправляемом скрире в странном фантастическом мире.

Луна выглянула из-за необычных облаков. Эта огромная лунная сфера была несравненно больше, чем та, что видел когда-либо Холройд. Она была очень близко, как будто Земля и ее сверкающая серебристая дочь сближались друг с другом с того, такого далекого, двадцатого века. Снизившийся шар выглядел десяти футов в диаметре. Он сочил сквозь ночь свое сияние. В этом свете Холройд последний раз взглянул на Линн.

Замковый город мягко светился в лунном свете, который омывал его. Сам замок возвышался белый и чистый, как колонна. От него тянулись деревья парка, темного и необычного. Первый круг зданий начинался за парком. Постепенно сцена терялась из-за расстояния. Город становился нереальной тенью на огромной, с неясными очертаниями земле. Эта картина осталась с Холройдом — крошечность города, сливающегося с землей.

Он перестал думать о городе. Его внимание опять сосредоточено на прошлом, в котором осталась та женщина. Он почувствовал печаль, сильную меланхолию. Она охватила его с такой силой, что все эти минуты он боролся сам с собой, выбрасывая из своей памяти изображение человеческого тела, распростертого на коврике, внизу в ночи.

Он был гораздо больше потрясен, чем признавался себе. Смерть приятелей и врагов, которых он повидал на своем веку немало, не вызывала такого ощущения, потому что, даже отправив врага в ад, он знал, что лично он не ответственен за это.

Но это был друг, хотя лично и не известный. Даже более чем друг — освободитель, который отдал свою жизнь в благородном акте. «Еще одно тело, — мрачно думал Холройд, — еще одна разбитая на куски плоть нашла свой традиционный и ужасный союз с земным прахом. Как много людей падало столь же неохотно с высот на землю в таком же неестественном сиянии? Сколько же за двести миллионов лет?»

Мысль отступила перед мчащимся ветром, разгоняемым мускулистыми крыльями. Ночь, которая казалась бесконечной. Ярость возникла к темноте.

«Черт бы тебя побрал, Пта, ты что же пытаешься делать… балансировать семьсот лет в темноте?»

«Кажется, это вызвало свет, — равнодушно подумал Пта-Холройд. — Почему население замка заснуло?» Ведь он бежал оттуда на огромном летательном аппарате — птице — уже многие часы. Но ночь продолжалась. Что-то было неправильным, определенно неверным в его немыслимом полете сквозь эту бесконечную ночь.

В огромной несущейся темноте Холройд тяжело ворочался в седле. Лоони, кем бы она ни была, обещала ему еще помогать. Был ли какой-нибудь подвох в той помощи? Это казалось маловероятным. Потому что она также говорила ему, что он должен напасть на Нуширван и уничтожить отколовшихся предателей.

С горечью, напряженно мозг Холройда обдумывал все это. Он должен напасть на Нуширван, с его населением в пять миллиардов человек, бесконечными горами, могучими и коварными бойцами. Он насмешливо ухмыльнулся. Резкий звук его смеха сорвался с губ на ветру и унесся в огромную бесконечную ночь. Но мысль оставалась; и через мгновение он знал, что она подразумевала и почему это было возможным.

Во все века несколько человек с железной волей, способностью править и принимали решения, на основе которых массы строили свою жизнь. Все очень просто, совершенно логично, полубог Пта-Холройд должен идти к границе Нуширвана, захватить там управление над всеми армиями и разгромить Нуширван прежде, чем богиня Инезия узнает, что случилось.

Холройд задышал глубже. Он должен войти в соприкосновение с группой мятежных офицеров — это несомненно. И узнать, что означает фраза из памфлета Тара, что верующие всегда были источником божественной силы богини. Потому что, если все это правда, тогда где же скрыл свою силу Пта?

Он почувствовал необъятность того, что было здесь скрыто. Возбуждение от этого поднялось у него внутри.

«Мозг 1944 года, — подумал он, дрожа, — доминирует в теле бога Гонволана».

Его знание всплыло, подавив удивление от этого, все его существо пылало этой сенсационной мыслью. А странная долгая ночь все еще продолжалась.

Рассвет пришел с тропической быстротой. Солнце вздыбилось из-за горизонта и забрызгало своим светом деревни, фермы, посадки, которые напоминали по своей застроенности джунгли..

Эта земля была зеленой и плодородной. Далеко на севере сверкало темное море, а впереди был город. Город был очень далеко, в стороне, и так смутно виден, что угасал уже почти на середине расстояния. За ним, казалось, возвышался чудовищный, башнеобразный утес. Утес? Холройд нахмурился. Пта был городом огромного утеса, и не существовало скрира, способного преодолеть расстояние в семь дней полета за одну ночь.

Даже когда пришла отрицательная мысль, Холройд остался при своем первом впечатлении. Бесконечность этой ночи подсказала ему верный ответ. Кто-то подтолкнул его к Пта. Может быть, Лоони?