Пта переступил через дверной проем и оказался в крохотной комнатке с низким потолком. Кроме факела, в комнатке ничего не было. Трах! Звук раздался за спиной. Пта повернулся и увидел, что дверь закрыта. Он стоял там, глядя, как небольшое отверстие в двери открывается. В нем появилось женское лицо.

— Не беспокойся, Пта, — сказала она. — Мы изменили свое решение. Мы послали за твоей женой, величественной Инезией. Она прибудет и заберет тебя в великую столицу.

— К Аккадистрану! — раздался в коридоре голос лорда.

— Уж не надеешься ли ты, что он останется так спокойно…

Окошко мгновенно захлопнулось. Голос прервался на середине высказывания. Внезапно потух свет. Наступило молчание. И темнота.

Пта неуверенно стоял в темноте. Он надеялся, что дверь откроется и объявят о прибытии величественной Инезии, имя, которое назвала принцесса — он помнил каждое слово ее высказывания, — она прибудет, чтобы забрать его в Пта.

Время шло. Нетерпение нарастало в нем, убеждая, что он давно уже мог бы достигнуть Пта, если бы отправился пешком. Мысль о путешествии сменилась мыслью о необходимости сесть. Пол был холодным и жестким, но он сел и ждал. И ждал.

Миазмы как дым проходили через его мозг. Мысленные образы поступали непрерывно — беспорядочные, странные, незаконченные, не имеющие смысла, и одна невероятная ясность: это безумие.

Что-то было неверным. Он должен что-то делать. Ему потребовалось много, очень много времени, чтобы решиться на это. Но наконец он встал, необыкновенная злость охватила его. Он попробовал выломать дверь, налегая на нее со всей своей ужасной силой. Но она не поддалась. Она даже не шелохнулась под напором его тела.

Удивленный, он опять сел на пол… удивленный потому, что он не помнил, что когда-то сидел так.

Время шло. Темнота и тишина разделялись, неведомые силы раздирали его тело надвое, несмотря на сопротивление его воли, и принесли очередные мысли.

— Не останавливай танк. Следи за двигателем… Мы почти… Мы почти у… у… Осторожнее… Пикировщик… он над нами…

Чернота.

В течение веков тело Холройда боролось против тьмы, в которой не было ни прошлого, ни настоящего, ни будущего, а только доспехи из сырого камня, которые сжимали его тело и давили слепо, беспощадно. Неумолимая сила против его плоти. Медленно, но уверенно безжалостный холод тьмы высасывал из него тепло.

Холройд очнулся. Он ощутил усталость после кошмарного сна. Словно он вовсе и не спал. Его пальцы нащупали грубый каменный пол, которого он не видел, окруженный темнотой этого помещения.

Он попытался сесть. Это не получилось, так как разум отказывался признать эту черноту и реальность этого помещения. Наконец он окончательно пришел в себя и, оторвавшись от пола, сел.

Внезапно волна ярости начала подниматься в нем. Он пришел в бешенство от того, что находится здесь.

— Черт бы его побрал! — повторил он.

Поначалу у него не было слов, но они всплывали из темноты его сознания, и он разразился тирадой:

— Почему здесь ничего не напоминает Америку? Или часть Германии, где мы дрались? Может, Северная Африка?.. Нет!

Здесь безумие, которое заключено в замках, мыслях, действиях. Его мозг не выключался ночью. Неопределенные, несвязные мысленные образы теснились в его мозгу. Это была смесь из воспоминаний о событиях, названий мест, знакомых и незнакомых языков. Наиболее часто возникали слова — Америка, Германия, Северная Африка, — которые, как тяжелый, всесокрушающий молот, били в его мозг.

— Отзовись, ты, который зовет себя Пта! — это был мужской голос, глубокий и мелодичный, раздавшийся в темноте.

Это обращались к нему.

Холройд резко повернулся. Но холод обволакивал его, словно он был вморожен в глыбу. Мозг лихорадочно подбирал слова. Губы дрогнули, и он пробормотал:

— Холройд Пта! Нет, неправильно. Должен быть Пта Холройд. Нет, Холройд — американец. Питер Холройд, капитан, 29-я танковая бригада… но кто же Пта?

Вопрос был ключом, открывшим дверь памяти. Пришло воспоминание. Удивленный, он громко сказал:

— Я — сумасшедший?

Пта, трижды великий бог Гонволана, чье последнее человеческое воплощение было Питером Холройдом, капитаном танковых войск США, всплыл из глубин подсознания под действием умственного стресса.

— Черт побери! — сказал он. — Я — Холройд. И я…

Холройд остановился, потрясенный глубоким ужасом, непередаваемым страхом перед своей неизвестной половиной.

«Это безумие! — дико подумал он. — Безумие!»

Но через минуту успокоился; темная комната, другой мозг, осознание того, что он жив, хотя попал под прямое попадание бомбы в танк. И более неясное знание чего-то еще, напоминающее голос, который говорил ему, что он — Пта.