Наконец женщина сказала:

— Кажется, я его прежде видела. Незнакомец, как тебя звать?

Вопрос обезоружил его. «Его имя? Ну, Пта, конечно. Пта из Гонволана, Трижды Величайший Пта». Он почувствовал изумление от этого вопроса, нетерпеливо потряс головой и произнес это, но из-за крика, который подняли товарищи пострадавших воинов, ничего не было слышно. Лорд кричал о каких-то стрелах, он яростно жестикулировал руками; и тут же внезапная боль пронзила левую часть груди Пта.

Он опустил голову и увидел, что в его груди торчит тонкая деревяшка. Недоуменно посмотрев на нее, Пта выдернул ее и выбросил. Вторая стрела пригвоздила его руку к телу. Он выдернул и ее и развернулся к человеку, который доставлял ему такое беспокойство.

Он услышал, как женщина закричала:

— Мой лорд, останови их! Останови их! Неужели ты не слышал, что он сказал? Разве ты не видишь?

— А? — мужчина повернулся к ней.

Пта в бешенстве выдернул третью стрелу. Он услышал в ее голосе озадачившую его нотку.

— Разве ты не видишь? — ответила женщина. — Он тот, «чья сила неисчерпаема, кто не ведает усталости, не знает страха…»

Голос мужчины хлестнул:

— Что за дурацкая болтовня? Этот миф мы поддерживаем для толпы. Мы же с тобой говорили тысячу раз, что богиня Инезия использует имя Пта для пропаганды. — И он добавил: — Ну и наконец, это невозможно.

Она вскрикнула:

— Останови их! Он вернулся после веков отсутствия к расе. Присмотрись! Его лицо! Похоже на статую в замке.

— Или похоже на принца Инезио, любовника богини, — сказал мужчина. — Не вмешивайся! Дай закончить.

Истерика отразилась на лице женщины, ее глаза сузились.

— Не здесь, — сказала она быстро. — Доставь его в замок.

Лорд отдал команду своим людям, а затем сказал Пта:

— Ты пойдешь с нами в замок Линн. Мы накормим и вылечим тебя, а затем мы дадим тебе летающего скрира, который доставит тебя, куда пожелаешь.

В глубине большого дворца-крепости в городе Пта темноволосая величественная женщина мрачно вздыхала. Каменный пол, на котором она лежала съежившись, был сырым и холодным. За все века своего заключения она еще ни разу не простудилась, хотя на ней и были огромные цепи.

С того места, где она лежала, было видно кресло, в котором сидела золотоволосая красавица с улыбкой торжества на лице; она могла хорошо слышать ее мягкий звенящий смех, который закончился, когда женщина сказала приятным чистым голосом:

— Ты все еще сомневаешься в моих способностях, дорогая Лоони? Это ведь старая история. Помнишь время, когда ты не верила, что я смогу заточить тебя в темницу? И вот ты здесь…

…А помнишь, когда я впервые спустилась сюда сказать тебе, что намерена уничтожить могущество Пта, и как ты напомнила мне, что только двое нас могут отбросить его в прошлое, что я должна тебя использовать как полюс Власти и что для этого требуется твое согласие. Возможно, наконец, ты начинаешь понимать, что, пока ты с простодушной надеждой ожидаешь своего Пта, проживающего миллиарды человеческих жизней, я изучала потенциальные пределы божественной силы, которую он предоставил в ваше распоряжение.

Брюнетка шевельнулась. Она произнесла на одном выдохе:

— Ты изменница, Инезия!

В полумраке на губах другой женщины заиграла улыбка.

— Какая же ты наивная, — сказала она нежно. — И каждое твое слово показывает, что я не могу потерпеть поражение. Эти колючие слова в действительности будут казаться пустыми, когда Пта — мертв и ты — мертва, навсегда.

Брюнетка приподнялась. Что-то усилилось в ее духе, что было видно по страстности, с которой она говорила.

— Никто из нас еще не умер. А то, что ты говоришь сейчас, означает, что ты чем-то встревожена. А, Инезия? Динамическая сущность Пта, несмотря на то что ты его отправила в прошлое Гонволана, даже если ты лишила его власти, совершила полнейшее насилие над его личностью, должна, — тут в ее голосе послышалась сардоническая нотка, — должна несомненно вселить в тебя некоторые сомнения.

После паузы она продолжала:

— И не забывай, дорогая Инезия, не забывай о чарах: в течение долгих лет он оберегался от опасности, которой ты сейчас его подвергаешь. Семь защит прикрывают его, Инезия, ни больше, ни меньше. Но снять их без вреда может только он.

Закончила она насмешливо:

— Я могу проиллюстрировать твою попытку использовать неприручаемую сущность порывистого и неукротимого волевого Пта делать то, что ты хочешь. Пта, который раз от разу становится более искусным и ежечасно растет в умственном отношении. Время проходит, Инезия, драгоценное, необратимое время.

В тот момент, когда она закончила, в небольшой каменной темнице зазвучал ее издевательский смех.

Звук угас. Внезапное осознание, что она зря тратит свои силы, заставило Лоони вернуться в прежнее положение.

Выражение лица Инезии изменилось.

На детском личике Инезии была написана радость животного, которое преуспело в провоцировании мятежа со стороны практически беспомощной жертвы.

— Как странно, — сожалела Инезия, — на все твои догадки у меня есть ответы. Я играла бы с огнем, если бы позволила Пта свободно развиваться и изучать все обычным образом, — как Пта. Возможно, ты забыла, что у него много человеческих личностей. Последнюю из них я перенесу поближе, сюда, и буду господствовать над ней, запутывать, лишать воли…