Да и не мог Баклан с уверенностью сказать, с Земли ли эта зверюга или нет, он лишь раз, когда ходил с сыном в зоопарк, видел красивейшую из земных кошек.

С восторгом и широко открытыми глазами смотрел он на всех представленных здесь зверей. Это так же, как и на первом этаже, были не муляжи, а застывшие в плену времени, в своих временных коконах живые оригиналы.

Баклан поднялся на следующий этаж. Глаза всех существ, застывших на этом этаже, светились разумом. Многорукие и многощупальцевые, а как назывались конечности у вот этого розового - короткое щупальце с целым букетом таких же розовых, похожих на дождевых червей отростков? А вот этот, под которого отведен огромный зал? Формой похожее на черепаху, но с желто-коричневой бугристой кожей и осязательными усиками по периметру существо? Баклан прикинул, при земной гравитации - пара китов! Если не больше. А рядом, на схеме, было показано, как из существа выползают похожие на черепах, существа-симбиоты. Их планета была небольшой, примерно с Марс, с редкой атмосферой клубящейся паром и туманами и бегущих по небосклону ультрамариновых, низких облаков.

Здесь была керамическая посуда, копья, луки и стрелы, скребки, а на одном из стендов, представляющих зеленых существ с плоскими головами и четырьмя глазами, было даже колесо! Примитивно и топорно вырезанные из ствола дерева колеса, на общей оси и платформой для поклажи. Зеленые, цвета меди и желтые, розовые и черные, волосатые и заросшие или покрытые коротким красивым мехом, ползающие, летающие и плавающие, скользкие и липкие, многосуставчатые и с рудиментарными крылышками на спине, в чешуе и хитине, в роговой броне и покрытые тонкими розовыми ворсинками существа. Были и похожие на клубящиеся туманом серые призраки, ограниченные непонятными и невидимыми пределами. Но у всех у них были какие-то орудия труда, разве что у серых теней ничего, кроме вида их планеты не было. Пока не было. Жуткого вида планеты. Утыканой металлическими кристаллами-иглами и смешавшихся с ними друз похожего на кварц минерала, с вкраплениями огромных, отблескивающих ровными гранями черных кристаллов. В частых расщелинах и ущельях клубились туманы, на редких плоских участках планеты сильные ветры несли песок и ледяную крошку со снегом. Кое-где между торчащими иглами проскакивали молнии электрических разрядов. Серые тени сновали в трещинах и ущельях, собираясь в стаи, ловя молнии, устраивая охоту на разряды, потом с накопленной энергией охотились уже на биологический вид - неких, похожих на больших сухопутных медуз существ, затем стаи надолго разбредались с кусками добычи по глубоким убежищам.
– Что же из них получится, господи?!

Были рептилии и земноводные, похожие на дельфинов существа, было много спрутов, но, все эти были индивидуумами, самостоятельно мыслящими существами, а вот эти черно-коричневые муравьи не могли существовать вне своего племени, общинного роя, или, Баклан задумался, наверное, все-таки муравейника. Здесь была и она - королева, но не одна, а в большом клубке подобных ей сестер, но и этот сенат - парламент не был вершиной пирамиды. Внутри этого колышущегося сгустка был еще один кокон. Там был конечно он - король, император и владыка их муравьиных жизней - по настоящему разумный повелитель. Почему-то запомнилось название этой расы муравьев - хаш.

А вот похожие на людей существа, которых, по сравнению с другими видами, было очень много, появились только на следующем этаже. Люди быстро, слишком быстро эволюционировали, потому и появились во вселенной последними!

Быть может природа, создавая другие расы и виды, просто накапливала опыт для создания человека? Рабы и слуги, холопы и смерды, крестьяне и каменотесы, а над ними, как и в родном мире, на Земле - белые и пушистые аристократы, богачи и прочая приспособившаяся к существующей системе элита благородных кровей.
– Как дома! Рабовладение и похожее на него социальное устройство. У всех человеческих и гуманоидных рас и схема исторического развития была похожей, а где-то и в чем-то просто идеально совпадающей.

У множества других рас и видов развитие было другим, но все они развивались и боролись за жизнь, через кровь и войны стремясь вверх, и то, чем они станут на верхних этажах ими вполне выстрадано и заслуженно. Все они двигались вперед.
– К чему? Задумываться Баклану было некогда, он понимал, что его время здесь может быть ограничено.

Да, похожих на человека существ много, только здесь, в этом огромном зале их почти сотня, и еще примерно столько же других, сильно отличающихся от людей видов. Многих, не похожих на людей, но понравившихся Баклану с предыдущего этажа, здесь уже не было - катастрофы, катаклизмы, эпидемии, да мало ли во вселенной неприятностей на той длинной дороге, которую нужно пройти цивилизации до истинного, не ограниченного случайностями и шалостями природы величия? Но именно так - карабкаясь, ярясь, борясь, зализывая раны, скользя и падая, и поднимаясь вновь!

К вершинам.
– К каким? Баклан с удивлением заметил, что выстроил свой пафосный панегирик строчками давно забытых стихов Вэрхарна.

Чего ждать на следующем этаже?

Дверей в огромных залах музея не было, вместо них высокие, искусно украшенные арки светлого камня с инкрустацией металлом и похожим на чернено-золоченую скань узором. На пройденных Бакланом этажах все арки похожи, а украшения из геометрических и стилизованных под незнакомые растения узоры, разные. Создатели здания будто показывали, что они умеют, но, будто бы хотели сказать, что умеют еще лучше. Они умели! В этом здании, а скорее всего, и во всем этом городе, предела совершенству не было.

Эпоху средних веков создатели музея пропустили, её не было. Хотя на рыцарей и прекрасных дам, он бы посмотрел.
– Ах, дамы! Сердце молодого, красивого и не обиженного богом здоровьем мужчины на секунду замерло. На краткий миг он явно, физически ощутил ту сладкую истому и негу, которая приходят после того, как ... Дернулись пальцы, кисти рук совершенно непроизвольно сжались, вспомнив то, что иногда сжимали и ласкали, в той, в прошлой и далекой жизни.

Баклан тяжко вздохнул. Остались одни воспоминания, а впереди, было ли что?

Это был зал веков, а на многих планетах долгих тысячелетий эпох промышленных революций. Хотелось курить. Закурил, усевшись в центре большой экспозиции-бутика сильно смахивающих на пингвинов, но с фиолетовыми усиками-щупальцами на сгибе короткого и толстого крыла, существ.

Баклан никогда и подумать не мог, что увидит пингвина в ботинках или в военной форме. Здесь они были. Он внимательно разглядывал чужую историю и не спеша курил. Достал из пакета бутылку. Осталось еще половина коньяка. Сделал добрый глоток, смачно затянулся.
– Что-то ты устал, Петрович.
– Посочувствовал сам себе, больше то некому...