– Не могу лишить себя удовольствия.

Командир линкора, вытащив из ножен парадный меч, направился к почти невменяемому президенту.

– За всех, за все, Ваше превосходительство!

И отсек великому и могучему голову.
– Это для вас, родные. Прощайте.

Сорок долгих секунд звезда резко уменьшалась, с той же странной пульсацией темнея и излучая странную корону, потом вспыхнула сильнее миллиардов солнц, залив вселенную слепящим светом. И очередной республики не стало.

А девочка с маисового поля?

– Над планетой будут дуть ветры, идти дожди, цвести сады.

Она прочитает младшим самые лучшие книги. Девочка станет девушкой, встретит своего единственного ...

Такое было. Когда-то уже было. Звезды видели. Они знают.

Глава седьмая

Замри, умри, воскресни.

Проигравшему всегда тяжело. А последнему из воинов проигравшей расы?

Величайшей из рас, покорившей безмерные пространства и достигшей небывалых высот. С ее историей и культурой. С огромными станциями-городами меж звезд, с эскадрами, бесчисленными эскадрами звездных кораблей и наукой возведенной в культ. С памятью тысяч веков. А как же горько уходить последнему израненному, истекающему кровью и выпадающему от боли из реальности, зная, что за тобой уже никого нет? Зная, что всех людей предали! Предали созданные людьми слуги.

Когда здесь, где он сейчас, не останется даже его пепла, когда исчезнет все, все что создали и любили существа его расы и мрак навсегда скроет ... Господи!

Едва в сумраке пылевого облака обозначился силуэт ретранслятора, последний из людей активировал программу кристаллов-кораблей.
– Он успел. Те, кого люди оставляют после себя, отомстят. Рука человека потянулась к пульту, последним усилием он нажал на символ, отправив куда-то в пространство код-резонатор.

Без координат, наугад. Какому мозгу, какому сознанию достанется это могущество, он не знал, да и мозгу ли? Но исчезнуть вместе с ними Это не могло. В последний час, перед самым последним своим мгновением он разъединил два начала. Может быть, когда-то они соединятся. Может быть. Он готов.

Полыхнули синим светом гравитационные плоскости ретранслятора. Пространство резко сжалось, и на миг остатки того, что было колоссальной межзвездной станцией людей, озарились яркой вспышкой.

Прах к праху. Их не стало. Живых и красивых. Всех. На грядущие миллионы лет пространство очищено от людей и от всего, что они создали. Серые стерли не только следы людей, они стерли и остатки тепла человеческих рук, и воспоминания о них.

Они стерли память. Теперь во всех необозримых пространствах вокруг только махты будут решать извечное - быть или не быть?
– Кому быть, а кому и ...

Прошло очень много времени, реального времени. Вселенная менялась.

Их было около пяти сотен, точнее, четыреста восемьдесят. Братьев-близнецов.

Программа сработала. Четыреста восемьдесят кораблей, выросших из посеянных когда то зерен. Выросших для мести. Они выстроились в боевые порядки и ждали серых.

Махты не могли уйти. Настал час расплаты.

А зачем серым честный бой, в котором они могут проиграть? Зачем рисковать?

В войне побеждает не только сила. Побеждает ...
– это всем известно, чаще побеждает хитрость и коварство. И, серым казалось, они хорошо использовали выпавший им шанс. Зря.

Нин впереди эскадры. Один. У тех, кто воевал до них, это называлось дозором.

Миллиарды сенсоров сканировали пространство и ни махты, ни их ретрансляторы не могут подойти незамеченными. Нин кликнет координаты, а уж его братья постараются встретить серых достойно.

Но они не пришли. Махты взорвали ближайшую маленькую белую звезду, направив всю энергию взрыва сквозь созданный специально для этого ретранслятор в них, в замершие перед сражением эскадры.

Тысячной доли секунды хватило для клика братьям и разворота нижней плоскостью к взрыву - прикрыть своих. Нин смотрел смерти в глаза. Ему не страшно.

Став узкими бликами света, братья тут же исчезли, бросив тонкими струнами тела через гиперпространство в неведомые дали, к самым окраинам, к краю вселенной.

Все произошло за миг, за тысячные доли секунды, но, Нин думал не о времени.

Вот медленно, кадр за кадром, к нему приближается белая стена адского пламени,

а перед ним!
– Проклятие, он совершенно забыл об ударной волне!

Его развернуло и отбросило в сторону от взбесившейся материи, придав его телу необходимый для прыжка импульс, и он с непонятным треском и грохотом вонзился в гиперпространство, не успев рассчитать параметры прыжка. В никуда и в ничто -

– в неизвестность.

– Он жив. Жив, но солнечный ветер жжет его сознание, пробивая насквозь кристаллы его мозга - от его тела почти ничего не осталось.

Он выдержал, прошел сквозь адские водовороты и разломы пространства. И он жив. Живой.

– Где он? Кажется, совсем нет сенсоров. От наружной брони ничего не осталось,

а вместе с ней сгорела и защита от внешнего излучения. Солнечный ветер мешает думать. Он ощущает, сознанием чувствует корпускулы вещества, пронзающие его.