Лиз не стала смотреть.

— Как вы полагаете, чья это рука? — спросил шериф.

— Думаю, моего кузена Джимми Уэзерса, — сказала Жермен. — По крайней мере, это его часы или точно такие же, как у него.

— Ты уверена, что это его рука?

— Понимаешь, не предполагала, что мне придется идентифицировать кузена по одной руке, — заявила Жермен. — Однако волосы на ней слегка рыжеватые, как у Джимми. Последний раз я видела его сегодня утром, вместе с архитектором они собирались поездить по острову.

— А где архитектор? — спросил шериф.

— О нем я как-то не подумала, — ответила Жермен.

Из двери заднего выхода гостиницы показался Хэмиш Драммонд.

— Привет, Боб, что случилось?

Шериф, не говоря ни слова, кивнул в сторону «джипа».

Хэмиш посмотрел на руку, скривился и отвернулся.

— Это часы Джимми, верно? — спросила у него Жермен.

— Может быть. Кто нашел?

— Я, — ответила Лиз.

— Наверняка, черт подери, это произошло около озера Уитни, — сказал Хэмиш.

— Да. Около дамбы, где проходит дорога.

— Ясно. Мало приятного от мысли, что старый аллигатор бродит где-то в тех зарослях.

В это время к ним на «джипе» подъехал Ангес Драммонд и почти сразу же вслед за ним Бак Моусес на своем обшарпанном «пикапе».

— Я увидел вертолет, — сказал Ангес. — В чем дело?

Собравшиеся рассказали Ангесу о случившемся.

— Ты видела какую-нибудь еще часть останков? — обратился к Лиз Ангес.

— Нет. Я поспешила уехать оттуда, прежде чем снова встретиться с этим аллигатором.

— Вновь? — спросил Хэмиш. — Ты его уже видела?

Лиз утвердительно кивнула.

— Как-то раз я фотографировала на озере, там-то он на меня и набросился. К счастью, мне удалось убежать, но он сожрал половину моего фотоаппарата.

— Какого он размера? — спросил Ангес.

— Мне он показался поистине гигантским. Но в основном я видела только его жуткую пасть.

— Двадцать футов, — сказал Бак.

— Когда ты встречал его в последний раз, Бак? — спросил Ангес.

— Около года назад. В нем двадцать футов, может быть, на дюйм больше или меньше.

— Да, верю, — произнес Ангес.

— Я тоже начинаю верить, — сказал шериф, — особенно после того, как увидел эту руку.

Ангес и Бак осмотрели руку, затем шериф осторожно снял с нее часы.

— Жаль, на них нет никакой гравировки, — отметил он, — однако на них есть номер, и, если их владелец оформлял гарантию при покупке, то мы узнаем его имя. Позвоню и проверю.

Шериф сунул часы в пластиковый мешок и застегнул его на молнию, затем убрал отсеченную руку.

— Это нужно заморозить, пока мы будем ездить и осматривать ваше озеро, — сказал шериф, обращаясь к Жермен.

Жермен поежилась.

— Ладно, пойдем, найду холодильник и лед.

Она замолчала.

— Кто-то, мне кажется, должен сообщить о случившемся жене Джимми. Есть желающие?

Никто не произнес ни слова.

— И не думаю, что найдутся, — со вздохом произнесла Жермен.

— Может быть, рука вовсе не Джимми? — спросил Ангес.

— Жермен говорит, что за исключением архитектора, сопровождавшего Джимми, все остальные постояльцы на месте.

Лиз подумала, что ничего не известно еще об одном человеке — о Кейре Драммонде. Вспомнив о руке, с замиранием сердца Лиз подумала, что она могла бы принадлежать и ему; правда, она не помнила, чтобы Кейр когда-либо носил золотые часы «Роллекс», кроме того, она не сомневалась, что он не стал бы подвергать себя такой опасности.

— Итак, Джимми первый человек, ставший жертвой Голиафа, — сказал Ангес. — Одному Богу известно, скольких косуль пожрал этот аллигатор.

Вернулась Жермен с контейнером для льда в сопровождении шерифа и еще одного человека.

— Знакомьтесь — это Генри Райнхарт, архитектор, работавший вместе с Джимми. Он только что вернулся в гостиницу. Я уже рассказала ему о случившемся.

Райнхарт был потрясен.

— Где в последний раз вы видели Джимми Уэзерса? — спросил его шериф.