— Ли, — сказала Бренда, — знаешь, а дерьма в тебе предостаточно, чтобы сойти за лос-анджелесского полицейского.

— Ладно, Бренда, не буду морочить голову коллеге по службе. Я приехал сюда, чтобы разыскать тебя и поговорить о Бэйке Рэмси.

Бренда с недоверием взглянула на него.

— Не врешь?

— Не вру. Могу присесть?

— Разумеется, Ли. Таких сказок я еще не слышала.

Он опустился на стул рядом с ней.

— Это не сказка, сейчас я тебе это докажу. В ночь перед игрой команд «Рэмс» и «Бобкэтс» в этом баре ты встретилась с Бэйком Рэмси.

— Об этом тебе мог рассказать Сэмми, — сказала Бренда, кивнув в сторону бармена.

— Затем ты ужинала у него в номере в гостинице «Ле Парк».

Бренда взглянула на Ли, прищурив глаза.

— Слушай, а ты способнее, чем я сперва подумала.

— Затем, позднее, в тот же вечер, на самом деле очень поздно, вы с Бэйком заехали выпить в «Беверли Хиллз».

— Ты следил за нами, верно?

— Бренда, — сказал Ли, — могу я предложить еще одну стопочку в ресторане «Поло Лондж»?

— Идет. Давай махнем туда на моей машине.

Бренда вела спортивную японскую машину, и вела отлично. Свернув за угол, она сказала:

— Я работаю в полиции уже шесть лет. Недавно сдала экзамены на следователя и ужасно хочу работать в отделе по расследованию убийств.

— Тогда, Бренда, сегодня твой счастливый день. Сегодня ты участвуешь в расследовании убийства.

Она широко улыбнулась.

— Не врешь?

Они устроились за столиком в «Поло Лондж».

— Здесь предпочитают собираться люди из мира кино, — сказала Бренда. — Взгляни вон туда.

Уильямс посмотрел. В отдельной кабинке сидели две пары. В одном из мужчин он узнал Чарлтона Хестона.

— Боже ты мой, — воскликнул Ли, — второй парень тоже выглядит как-то знакомо.

— Я его не знаю, — сказала Бренда, — наверное, он из Атланты.

— Ты часто здесь бываешь?

— Всякий раз, когда удается подцепить парня, желающего привести меня сюда. Старший официант знает, что я из полиции, поэтому всегда дает приличный столик.

— Итак, я в Голливуде и за приличным столиком в «Поло Лондже».

— Ты в «Беверли Хиллз».

— Для меня это все Голливуд, крошка.

— К делу, как ты узнал, что я привозила сюда Бэйка Рэмси?

— Элементарно, дорогая моя Бренда. Он обязан был находиться здесь, потому что он мой подозреваемый. И готов побиться об заклад, он понятия не имеет, что ты работаешь в полиции.

— Нет. Я всегда говорю им, что работаю в компании «Парамаунт» помощником режиссера по подбору актерского состава. Все спортсмены мечтают сниматься.

Уильямс рассмеялся.

— Ну, ты даешь, Бренда. Спортсмены твой конек, верно?

— Не буду темнить, Ли, мне нравится секс. Мне нравятся спортсмены. Мне нравится секс со спортсменами. Они всегда в отличной форме, и с ними гораздо безопаснее, чем с каким-нибудь типом из бара; они опасаются подмочить свою репутацию. Ты не шутишь, говоря, что подозреваешьБэйка?

— Когда вы тут сидели, Рэмси хоть ненадолго, но отлучался, верно?

— Да. Я вышла в дамскую комнату, она вон там, в холле. Я пробыла там некоторое время, а когда вернулась к столу, его не было на месте. Я подумала, что он тоже решил отлучиться; через несколько минут он вернулся.

— Сколько времени в целом ты провела в дамской комнате плюс то, что он отсутствовал?

— Не менее пятнадцати, но и не более двадцати минут.

— Времени вполне достаточно.

— Достаточно для чего?

Уильямс извлек из кармана две фотографии. На одной был Рэмси; он показал ей вторую.

— Вспомни тот вечер. Ты видела этого человека в «Поло Лондже»? Или где-нибудь в другом месте отеля?

Бренда пристально посмотрела на фото Эла Шейфера.

— Да, — сказала она, — он сидел как раз вон там, один.

Бренда указала на столик, стоявший у террасы.

— Он поднялся и вышел через те двери, буквально перед тем, как я направилась в дамскую комнату.

— Бренда, да у тебя профессиональная память, — похвалил ее Ли. — И за это я тебя люблю. Было ли что-либо необычное в поведении Бэйка, что привлекло твое внимание?

— Ты имеешь в виду здесь или позднее?

— И то, и другое.

На мгновение она задумалась.

— Бэйк что-то опрокинул на себя, выпивку или стакан воды. Во всяком случае, когда он вернулся из туалета, у него был мокрым весь перед рубашки, и он промокал его носовым платком. Это, пожалуй, единственный необычный момент, что я помню.